— …я заблокирую её карту. И твою тоже, если потребуется.
Тарас отшатнулся, будто его ударили.
— Ты… ты не посмеешь.
— Посмею, — спокойно ответила Оксана. — Счёт оформлен на меня. Деньги зарабатываю я. Значит, и решать мне, кому их давать и на что они пойдут.
Он стоял перед ней растерянный, с приоткрытым ртом, не находя слов. В его взгляде мелькали упрямство, обида, злость — и ещё что‑то новое. Осознание. Медленное, болезненное, но неизбежное понимание того, что она права.
— Юлия нас обманула, — уже тише продолжила Оксана. — И тебя, и меня, и Валентину. Она тратила деньги совсем не так, как обещала. А ты вместо того, чтобы разобраться, набросился на меня. Всё, Тарас. Я больше не собираюсь участвовать в этом спектакле.
Он провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть напряжение.
— Я… правда не знал.
— Узнал бы, если бы сразу выслушал меня, а не делал из меня врага.
Тарас тяжело опустился на диван и уставился в пол. Оксана осталась стоять, глядя на него сверху. Торжества она не чувствовала — только усталость, накопившуюся за месяцы.
— Что теперь делать? — спросил он глухо.
— Позвони сестре. Скажи, что с нас хватит. Пусть извинится перед матерью и перестанет изображать поиски работы. Пора действительно её искать.
— А если она откажется?
— Это будет её решение. Но мы больше не будем спонсировать этот цирк.
Он молча кивнул.
Оксана ушла на кухню, поставила чайник. Пальцы слегка подрагивали — последствия недавней ссоры ещё отдавались в теле. Зато внутри впервые за долгое время стало спокойно.
Вечером Тарас всё‑таки набрал номер Юлии. Оксана не подслушивала, но через стену до неё доносились обрывки фраз.
— Нет, Юля, больше так не будет… Потому что ты солгала… Мама всё рассказала… Причём тут Оксана? Это ты виновата… Я сказал — разговор окончен.
Он положил трубку и вошёл к жене. Сел напротив, долго молчал.
— Она назвала меня предателем, — наконец выдавил он. — Сказала, что я выбрал жену вместо семьи.
— Я и есть твоя семья, — спокойно ответила Оксана. — И наш сын — твоя семья. А Юлия взрослая женщина. Ей пора отвечать за свои поступки.
Тарас слабо кивнул.
— Прости меня. За то, что сразу не поверил. За крик.
— Я принимаю извинения, — она накрыла его руку своей. — Только запомни это чувство. Запомни, каково это — когда самый близкий человек внезапно становится по другую сторону.
Он крепче сжал её пальцы.
— Не забуду.
Прошло две недели. Ни перед Оксаной, ни перед Валентиной Юлия так и не извинилась. Зато неожиданно быстро нашла работу. Видимо, когда лёгкие деньги исчезают, энтузиазм появляется сам собой.
Валентина позвонила невестке и поблагодарила.
— Знаешь, Оксаночка, я всё думала, что просто жалею дочь, балую из любви. А выходит, растила безответственного человека.
— Главное, что вы это поняли, — мягко сказала Оксана. — Исправить можно многое, если вовремя остановиться.
Тем же вечером, уже лёжа в постели, Тарас обнял её за плечи.
— Спасибо, что не дала мне превратиться в тряпку, — прошептал он.
Оксана усмехнулась.
— Я всегда буду рядом. Но только если ты стоишь рядом со мной, а не против.
Он поцеловал её в висок.
— Буду. Обещаю.
И на этот раз она ему поверила. Иногда человеку нужен жёсткий урок, чтобы расставить приоритеты. Тарас свой урок получил — и, похоже, сделал выводы.
Карта Юлии осталась заблокированной. И возвращать её никто не собирался.