Впервые за годы совместной жизни Оксана отчётливо ощутила: в решающий момент Тарас не рядом с ней. Если перед ним встанет выбор — жена или родня, — он, не колеблясь, станет на сторону семьи.
На следующий день она набрала номер Валентины Петровны. Свекровь была женщиной прямой, без лишних сантиментов, но справедливой. Если кто и скажет правду без прикрас, так это она.
— Валентина Петровна, здравствуйте. Как вы себя чувствуете?
— Здравствуй, Оксаночка. Да ничего, держусь понемногу. А у тебя как дела?
— Всё в порядке. Я хотела уточнить одну вещь… Юлия часто к вам приходит?
В трубке повисла пауза.
— С какой целью интересуешься?
— Просто хотела понять, как у неё сейчас обстоят дела.
Голос свекрови стал серьёзнее.
— Оксана, она не приходит. Она у меня живёт. Уже третью неделю.
У Оксаны будто перехватило дыхание.
— Живёт?.. В смысле — переехала к вам?
— Конечно. Сказала, что вы с Тарасом больше не можете ей помогать, что пришлось съехать с квартиры. Ну а куда ей деваться? Она всё-таки моя дочь, я её и приняла.
Внутри у Оксаны всё похолодело.
— Валентина Петровна, мы не отказывались от поддержки. Я оформила для неё отдельную банковскую карту, чтобы она могла оплачивать жильё, продукты, транспорт — всё необходимое.
На другом конце провода воцарилось изумлённое молчание.
— Ты что сделала?.. Какую ещё карту? — наконец выговорила свекровь.
— С лимитом на бытовые расходы. Тарас попросил помочь сестре, и я согласилась.
— Оксаночка… — голос Валентины Петровны дрогнул. — Она мне ни копейки не дала. Ни на еду, ни на коммуналку. Живёт за мой счёт и даже не предложила поучаствовать. Я была уверена, что у неё совсем нет денег.
Оксана прикрыла глаза. Значит, всё именно так. Юлия перебралась к матери, избавилась от арендной платы, свела свои траты к минимуму — и при этом продолжала расплачиваться картой Оксаны в ресторанах, магазинах одежды и развлекательных местах.
— Спасибо, что сказали. Я разберусь, — тихо произнесла она.
— Оксана, прошу, не думай, что я знала. Я бы никогда…
— Я понимаю. Это не ваша вина. Не волнуйтесь.
Она отключила звонок и долго сидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом взяла телефон, зашла в банковское приложение, нашла карту, оформленную на Юлию, и заблокировала её. Несколько касаний экрана — и всё кончено.
— Ты вообще понимаешь, что натворила?! — закричал Тарас, влетев в гостиную. — Как ты посмела заблокировать карту моей сестры?
Оксана не поднялась с дивана. Она смотрела на него внимательно и спокойно — на человека, с которым прожила десять лет, родила сына, строила дом и планы. И сейчас он стоял перед ней, захлёбываясь возмущением из‑за девушки, которая их обманула.
— Я не позволю использовать нас, — произнесла она ровно, без крика.
— Использовать? Ты о чём вообще?
— Твоя сестра солгала. Она живёт у матери, ничего не платит и тратит наши деньги на развлечения. Я разговаривала с Валентиной Петровной. Она всё подтвердила.
Тарас открыл рот, будто собирался возразить, но слова застряли.
— Ты… звонила маме? Проверяла?
— Да. Потому что ты не захотел меня услышать. Когда я сказала, что видела Юлию в ресторане и в торговом центре, ты сразу встал на её сторону. Ни секунды сомнений — только защита. Не меня. Её.
— Она моя сестра!
— А я кто? — Оксана медленно поднялась, и в её голосе появилась твёрдость. — Твоя жена. Мать твоего ребёнка. Человек, который последние полгода фактически обеспечивает семью, пока ты пытаешься запустить свой проект. И вместо того чтобы поддержать меня, ты прикрываешь девушку, которая хладнокровно нас обманывает.
Тарас побледнел.
— Ты к чему клонишь?
Оксана сделала шаг к нему, не отводя взгляда.
— К тому, что если ты и дальше собираешься оправдывать тех, кто живёт за наш счёт, то дело не ограничится одной только Юлией.