В нашем доме разразился такой скандал, что каждый был уверен в собственной правоте.
Но одно неожиданное заявление перевернуло всё вверх дном.
Глава 1. Заявление за ужином
Удар кулака по столешнице прогремел так резко, что тарелки с ещё горячим борщом подпрыгнули и жалобно звякнули. Ещё мгновение назад тесную кухню наполнял уютный аромат свёклы и чеснока, а теперь воздух будто сгустился от напряжения и предчувствия беды.
Тарас, мой муж, смотрел на меня с таким убеждённым, почти яростным выражением, что мне стало не по себе. Лицо его налилось тёмным румянцем, губы сжались в тонкую линию.
— Я сказал: моя мама переезжает к нам, — отчеканил он, наклоняясь вперёд. — А твоим родителям придётся подыскать себе другое жильё.
Я потеряла дар речи. Напротив меня сидела мама — Оксана Петровна. Она побледнела, словно из неё разом ушла вся кровь, и лишь крепче прижала дрожащие ладони к груди. Мама всегда избегала конфликтов, а такие новости для неё были настоящим ударом.
— Тарас, ты вообще слышишь себя? — мой голос дрогнул, но в нём звучало возмущение. — Куда им идти? Они столько для нас сделали, помогли встать на ноги. Разве это справедливо?
— Справедливо, когда сын заботится о собственной матери! — процедил он. — А не тащит на себе чужих людей.
Он говорил так, будто мои родители — посторонние квартиранты, случайно оказавшиеся под нашей крышей. Хотя именно благодаря им у нас вообще появилась эта квартира. Когда мы брали её в ипотеку, они продали свою скромную однокомнатную и отдали нам деньги на первый взнос. Тогда мы мечтали съехать от его матери и начать самостоятельную жизнь. Планировалось, что родители поживут с нами временно. Но «временно» незаметно превратилось в «надолго».
— Они не чужие, — я поднялась из-за стола, чувствуя, как внутри всё кипит. — И имеют полное право жить здесь. Эта квартира…
Договорить я не успела. Тарас снова грохнул ладонью по столу.
— Хватит! — крикнул он. — Я всё решил. Завтра моя мама переезжает. А твои пусть устраиваются как знают — хоть к твоей сестре. Я устал от этого цирка.
Я перевела взгляд на маму. В её глазах блестели слёзы, но она молчала, будто боялась усугубить ситуацию. Тарас же явно ожидал, что я, как и раньше, уступлю и сглажу углы.
Но на этот раз всё было иначе. За моей спиной стояли не только родители — стояло моё уважение к себе.
— Значит, ты всё решил без меня? — тихо произнесла я, стараясь говорить ровно. — Прекрасно. Тогда послушай: я против.
Он удивлённо вскинул брови. Похоже, такого ответа он не ожидал.
— Это наш дом, Тарас. Наш общий. И мои родители никуда отсюда не уйдут. Мы будем жить вместе. А если тебя это не устраивает, можешь сам собрать вещи и перебраться к своей маме. Там, думаю, места хватит. И вы будете рядом — как ты и хотел.
Старая панельная многоэтажка на окраине города будто затаила дыхание, впитывая каждое слово. Сквозь тонкие стены, наверное, уже всё слышали соседи.
Тарас смотрел на меня так, словно видел впервые. Раньше он повышал голос, спорил, давил — и я отступала. Но ставить меня перед выбором: либо мои родители, либо его мать — этого я простить не могла.
— Предупреждаю, — холодно произнёс он, немного придя в себя, — завтра мы поставим точку.
Я ничего не ответила. Молча начала убирать со стола тарелки, аккуратно складывая их в раковину. Внутри всё дрожало, но сдаваться я не собиралась. Уже тогда я понимала: придётся действовать осторожно и продуманно, чтобы избежать открытой войны и при этом защитить свою семью, потому что утро обещало принести новое испытание.