— А почему бы и нет? — я улыбнулась так невинно, будто и вправду не понимала его возмущения. — Ты же сам твердил, что семья должна держаться вместе.
И потом, это всего лишь на время. Я ведь говорила — ремонт. Закончим всё, наведём порядок, а дальше…
Я специально не договорила, позволяя Тарасу самому дорисовать продолжение.
Сразу после ужина я ушла на кухню и набрала знакомый номер.
— Привет, Богдан. Это Тетяна, из тринадцатой квартиры. Поможешь с одним вопросом? Нужно прикинуть, во сколько обойдётся переделка жилья. Помню, ты раньше занимался строительным надзором.
Наш сосед с этажа ниже оказался настоящей находкой. Молодой, толковый, без лишних расспросов. И главное — умел держать язык за зубами. Я почти сразу почувствовала, что ему можно доверять.
Мы договорились встретиться днём, когда Тараса не будет дома. Богдан внимательно осмотрел комнаты, замерил стены, выслушал мой замысел: снести перегородку, перенести дверной проём, полностью сменить мебель.
— Ты серьёзно? — присвистнул он. — Ради чего такие кардинальные меры?
Я не стала скрывать. Рассказала и про требования Тараса, и про его мать. И про свою задумку — устроить такой «капитальный переворот», чтобы муж сам понял, во что ввязался, и отказался от своей идеи.
Богдан задумчиво почесал подбородок.
— Знаешь, — медленно произнёс он, — у меня ощущение, что дело не только в комфорте для его мамы. Ты говоришь об этой квартире так, будто за ней стоит что‑то большее, чем просто ипотека.
Я промолчала. Он оказался слишком проницательным.
Сосед сделал несколько снимков, пообещал подготовить подробную смету и, уходя, поддерживающе сжал моё плечо.
— Не переживай, Тетяна. Я на твоей стороне.
На следующий вечер я продолжила игру. Когда Тарас вернулся с работы, я встретила его так, словно между нами и не пробегала чёрная кошка.
— Я договорилась с мастерами! — сообщила бодро. — Завтра приступают. Нужно освободить спальню. С чего начнём? Может, вынесем диван?
Он застыл посреди комнаты. С его лица медленно сползал самодовольный блеск. Он смотрел на меня так, будто не мог понять, где именно просчитался.
В его взгляде мелькнула растерянность — он осознал, что ситуация выходит из‑под контроля.
— Ты правда собираешься начинать ремонт? — в голосе смешались злость и недоумение.
— Конечно, Тарас. Ты же хочешь, чтобы твоей маме было удобно. Я всё организовала, бригада готова выйти хоть завтра.
Я говорила уверенно, как будто предлагала самый разумный план на свете.
Он попытался надавить, повысил тон, но я не отступила.
— Это наш дом, — напомнила я спокойно. — И условия здесь будут такими, чтобы комфортно было всем. Если твоя мама собирается жить с нами — значит, придётся считаться и с моими правилами. А если нет, она может оставаться у себя. И никто ни с кем ругаться не будет.
Но Тарас был упрям, как всегда. Отступать он не привык.
На следующий день явилась его мать — Светлана. С порога она начала жаловаться на жизнь, на холодную квартиру, на сквозняки и старую мебель.
— У меня там всё разваливается! — причитала она. — Сынок, я больше так не могу. Хочу быть рядом с тобой.
Слова звучали так, будто мои родители — досадная помеха, которую нужно устранить.
Я молча слушала, сжимая ладони, чтобы не сорваться.
И вот настал момент, к которому я готовилась.
Тарас со Светланой устроили настоящий спектакль. Заговорили о том, что моим родителям пора съехать, что им тут «тесно» и «неудобно».
— Мы не намерены жить в таких условиях, — высокомерно бросила Светлана. — Мой сын обязан заботиться обо мне. А твои…
Она не успела договорить.
В комнату вошла моя мама, Оксана Петровна. В руках у неё была старая, потёртая папка. Она спокойно положила её на стол.
— Вот, — произнесла она тихо. — Документы на квартиру. Всё, что есть.
Тарас посмотрел на папку так, будто перед ним лежала ядовитая змея, готовая к броску.