— Вот видишь? Даже сейчас ты не можешь разговаривать спокойно, — устало произнесла Оксана.
— Оксана, давай попробуем всё сначала! — в его голосе прорезалась паника.
— Нет, Тарас. Виктор показал мне, что значит уважение. Он садится рядом с Софией и читает ей сказки, и для него это не «глупости», а радость.
— Да я тоже могу читать ей эти… сказки!
— Не «эти», а важные для нашей дочери истории. Но ты никогда этого не понимал.
— Понимал! Просто я выматывался, работал ради вас!
— Вот именно — «ради вас». А Виктор говорит «ради нас». Чувствуешь разницу?
— Оксана, не спеши…
— Я уже всё решила. Прости, но семья, которую мы пытались создать, закончилась тогда, в кафе. И больше к этому не вернусь.
В трубке раздались короткие гудки. Тарас медленно опустил телефон. Он вдруг осознал: теперь у него действительно нет ни обязанностей, ни семейных ограничений — о которых он так часто жаловался. Свобода, о которой он мечтал, оказалась неожиданно пустой и холодной.
Из соседней комнаты донёсся голос матери. Она говорила по телефону мягко, почти торжественно:
— Конечно, Оксана, я приду на свадьбу. Это твоё решение. И ради внучки тоже…
Тарас резко вышел в коридор.
— Мама! Ты серьёзно?
— Я разговариваю с Оксаной. Она пригласила меня.
— Ты не можешь пойти! Я твой сын!
— И что с того? Это даёт тебе право ломать жизнь хорошей женщине?
— Хорошей? Она меня бросила!
— И правильно сделала. Я бы на её месте ушла гораздо раньше.
— Спасибо за поддержку…
— Поддержку получают те, кто её заслужил. А тебе сейчас нужна правда.
— Какая ещё правда?
— Ты думал только о себе, Тарас. Деньги приносил — и считал, что этого достаточно.
— Я работал! Обеспечивал семью!
— И ожидал, что жена будет молча терпеть твои вспышки. Ты повышал голос, унижал её. И даже собственной дочери стеснялся.
— Я не стеснялся! Я просто не знал, как с ней обращаться!
— Нужно было просто любить, — тихо сказала мать. — Этого было бы достаточно.
Через неделю Тарас встретил Оксану у детского сада. Она держала Софию за руку. Рядом стоял высокий мужчина в очках.
— Оксана!
Она обернулась, лицо её напряглось.
— Здравствуй, Тарас.
— Это он? — кивнул он в сторону мужчины.
— Да. Виктор, познакомься. Это Тарас, отец Софии.
Виктор протянул руку:
— Рад знакомству.
— А я — не очень, — буркнул Тарас, не ответив на рукопожатие.
— Тарас, не начинай, — предупредила Оксана.
— Не начинать? Это моя дочь!
— Никто и не спорит. Ты можешь видеть её по выходным. Только предупреждай заранее.
— То есть теперь мне разрешение спрашивать?
— Не разрешение. Но согласовывать придётся. Я её официальный опекун. Ты — биологический отец.
В этот момент из дверей выбежала София.
— Папа! — она радостно бросилась к нему.
Тарас подхватил её на руки.
— Привет, солнышко. Я скучал.
— И я! А дядя Витя сказал, что мы пойдём в зоопарк!
— Дядя Витя? — Тарас нахмурился.
— Он хороший. Покупает мороженое и читает мне сказки.
— Значит, мороженое покупает… — сквозь зубы процедил он. — Решил занять моё место?
— Я не занимаю ничьё место, — спокойно ответил Виктор. — Я просто рядом с ними. Ты сам отдалился.
— Я никого не бросал! Меня выгнали!
— София, нам пора домой, — мягко сказала Оксана.
— Оксана, подожди! Не уходи!
— Зачем? Чтобы ты снова устроил сцену?
— Я не устраиваю сцен!
— Устраиваешь, папа, — тихо сказала София. — Ты всегда кричишь на маму.
Тарас застыл. Слова трёхлетней девочки ударили сильнее любого обвинения.
— Софийка, я…
— Мне страшно, когда ты громко говоришь.
— Всё, — твёрдо произнесла Оксана. — Мы идём.
Они ушли, держась за руки. Тарас остался стоять у ворот детского сада, чувствуя, как внутри растёт тяжёлое понимание: он потерял не только женщину, но и доверие собственной дочери. И винить в этом было некого, кроме самого себя.