Оксана медленно повернулась к мужу, всё ещё держа на руках успокоившуюся Софию.
— Повтори, что ты сейчас сказал?
— Я сказал именно то, что думаю, — отрезал Тарас. — Я работаю и обеспечиваю семью. А ребёнок — это твоя зона ответственности.
Слова ударили больнее пощёчины.
— Ты устроил мне позор на глазах у людей из‑за какой‑то бирки на платье!
— Зато, может, теперь до тебя дойдёт, что мать должна быть дома, а не просиживать время в кафе с подружками.
— Ты серьёзно? — Оксана даже растерялась от услышанного. — Я тружусь удалённо, веду сразу три проекта, параллельно занимаюсь Софией, готовлю, убираю… Скажи, когда мне отдыхать?
— Отдыхать? — усмехнулся Тарас. — Сидеть дома с ребёнком — это и есть отдых. Вот попробуй по десять часов пахать в офисе!
— А ты попробуй не спать ночами из‑за плача ребёнка! — не выдержала она.
— Да что там сложного? Покормить, сменить подгузник…
— Правда? Ничего сложного? Тогда почему ты даже ярлык не заметил?
Тарас резко схватил ключи от машины.
— Всё, мне надоело. Поеду к Сергею. Хочу хоть немного отдохнуть от этой “семейной идиллии”.
— Поезжай, — тихо ответила Оксана. — Ты всегда так делаешь.
Когда за ним захлопнулась дверь, она несколько секунд стояла неподвижно. Потом решительно собрала детские вещи, аккуратно одела Софию и вышла из квартиры.
Через полчаса она звонила в дверь к свекрови — с сумкой и коляской.
— Оксана? — удивилась Анна Петровна. — Что случилось?
— Я ушла от Тараса. Можно нам побыть у вас несколько дней?
— Конечно, проходи. Рассказывай, что он опять натворил.
Оксана опустилась на диван, укачивая дочку.
— В кафе устроил сцену. Кричал, что я ужасная мать, что ребёнок чуть ли не умирает… А оказалось — всего лишь жёсткая бирка натёрла кожу. Он даже не попытался разобраться.
— Господи, какой стыд, — покачала головой Анна Петровна. — И что дальше?
— Потом заявил, что дети — это исключительно женское дело. Что он не нянька.
Свекровь сухо усмехнулась.
— Значит, София ему не дочь?
— Вот именно. И больше всего меня злит, что он считает уход за ребёнком лёгкой прогулкой.
— Это моя вина, — тяжело вздохнула Анна Петровна. — Слишком баловала его. Надеялась, женится — поумнеет. А вышло наоборот.
На следующий день Тарас ворвался к матери раздражённый и взвинченный.
— Мам, где Оксана? Пусть возвращается домой!
— Никуда она не пойдёт, — спокойно ответила Анна Петровна. — Сначала объясни, зачем ты устроил представление в кафе.
— Какое ещё представление? Я защищал интересы дочери!
— Из‑за бирки на платье? — холодно уточнила она. — Оксана всё рассказала.
— Мам, не слушай её, она преувеличивает! — Тарас нервно мерил шагами комнату. — Скажи ей, чтобы собиралась и ехала домой.
— Сядь, — твёрдо произнесла мать. — Нам нужно серьёзно поговорить.
— О чём? Жена должна быть дома!
— Оксана имеет такое же право на уважение, как и ты. И я, честно говоря, разочарована.
— Я деньги зарабатываю!
— И она тоже работает — удалённо. Плюс ребёнок, плюс весь дом на ней. А ты чем помогаешь?
— Я обеспечиваю семью!
— Можно обеспечивать и без криков на людях. Помнишь, как мне было тяжело растить тебя одной после смерти отца? Я думала, ты понимаешь, что такое ответственность.
— Это другое! У меня сложная, нервная работа…
— А у неё лёгкая, да? — с иронией спросила Анна Петровна. — Когда ты в последний раз вставал к Софии ночью?
— Зачем мне вставать? Она же кормит!
— А гулять с дочерью? Купать её? Играть с ней?
Тарас замолчал. Ответить было нечего.
— Я устаю на работе, — глухо произнёс он.
— Она тоже устаёт. Но не устраивает скандалов в общественных местах.
Тарас вспыхнул, сжал кулаки.
— Хорошо! Я тогда сам решу, как мне жить дальше, — резко бросил он, и в его голосе прозвучала угроза, от которой в комнате стало особенно тихо.