Но было понятно: свекровь переходила к следующему этапу войны. Этапу, где в ход пойдут грязь, родственники, юристы, слухи, жалобы, манипуляции. Марина знала: выдержит. Потому что теперь она была одна — но впервые свободная. Война превращается в освобождение Война свекрови была предсказуемой, как зима в январе.
Но Марина всё равно недооценила её размах. Через три дня после ухода Андрея её окружение начало странно себя вести. Соседка тётя Лена остановила Марину в подъезде, взглянув на неё так, словно увидела аферистку: — Мариночка… ты правда выгнала мужа?
— Нет, — спокойно ответила Марина. — Он ушёл сам.
— А она говорит, что ты его на улицу выставила! С чемоданом! Как собаку! Марина только вдохнула.
Очевидно, бомбы пошли по всем направлениям. На следующий день позвонила коллега: — Слушай… а что там у тебя? Тамара Сергеевна писала в общий чат класса, что ты сына отца лишаешь! Марина закрыла глаза.
Она усмехнулась. Дети у них с Андреем были только в планах — но глупость слухов пожирает реальность. А вечером — удар посерьёзнее. Пришло официальное письмо из опеки. «Поступила жалоба о том, что в вашей квартире небезопасная обстановка…» Марина села.
Она знала почерк — кислый, злой, каллиграфический. Тамара Сергеевна решила снести всё до основания.
И если нельзя забрать сына, которого нет — значит, надо лишить Марину самой квартиры, покоя, имени, опоры. Её бывшая свекровь была женщиной железных нервов и сорвавшихся тормозов. Через неделю Марина пошла в опеку.
И с ледяным спокойствием человека, которого невозможно уничтожить — можно только разозлить. Инспектор, молодая женщина с внимательными глазами, слушала Марину очень долго.
А потом сказала тихо: — Я вас понимаю Марина.Тамара Сергеевна уже приходила сюда дважды. Пыталась давить, угрожала жалобами и связями. Но у неё нет ни доказательств, ни оснований. Вы — нормальная женщина. Работа есть. Судимости нет. Долгов нет. Угроз нет. Повода проверок нет. Марина вздохнула впервые свободно. — Но приготовьтесь… — добавила инспектор. — Она не остановится. Такие никогда не останавливаются. Они живут войной.
И инспектор была права.
На десятый день после ухода Андрея свекровь пришла домой лично.
Не предупреждая. Просто стояла за дверью и колотила кулаком так, что подъезд наполнился эхом. — Марина!! Открой!! Ты мою семью разрушила!! Ты моего сына с ума свела!! Кто ты вообще такая, чтобы портить ему жизнь?! Марина подошла.
Прислонилась к двери, чувствуя её бешеный стук. — Тамара Сергеевна, — сказала она ровно. — Идите домой. Вы взрослый человек. Вам давно пора заняться своей жизнью, а не моей. По ту сторону раздался хохот — резкий, злой. — Ты ничего не понимаешь! Мой сын — идеальный мужчина! А ты его не удержала! Ты… Марина не слушала.
Она просто ушла на кухню, заварила себе чай и дала войне выговориться до тишины. Пять минут.
Марина подошла к глазку — лестничная площадка была пуста. «Вот так же она исчезнет из нашей жизни навсегда», — подумала Марина. Но это было не про неё.
Это было про Андрея. Он вернулся внезапно.
Позвонил поздно вечером — нерешительно, будто просился ночевать под чужой крышей. — Марин… можно поговорить? На минуту? Мне больше некуда идти… Она открыла дверь.
Он стоял перед ней — уставший, помятый, с чемоданом, который она сама собрала. — Мама… переборщила, — сказал он хрипло. — Она… — он запнулся. — Она сошла с ума. Дошла до того, что хотела подать в суд на тебя от моего имени. Я ей сказал “нет”. Она устроила истерику. Я ушёл. Марина молчала. — Ты была права, — продолжил он. — Всегда. Я не муж. Не защитник. Я сын своей матери. Не мужчина. И ты… ты заслуживаешь не такого. Но… — он поднял глаза, в них была вина, усталость, и что-то похожее на прозрение, — я хочу всё исправить. Вернуться. Начать заново. Без неё. Без войны. Без всех этих ужасов. Марина прислонилась плечом к раме двери. — Андрей, — сказала она мягко, без злости. — Я тебя уже ненавижу. И никогда ненавидела. И моего доверия больше нет. Ты мог защитить меня — и не сделал. Ты мог остановить войну — но ты отступал. Я устала, Андрей. И я не хочу возвращаться туда, где меня каждая ошибка становится поводом для атаки. Она сделала шаг назад. — Желаю тебе найти себя. Ты хороший человек. Но я больше не часть вашей семьи. Он не спорил.
Не кричал. Он просто кивнул — будто принял приговор. — Спасибо, Марина… за всё. И ушёл.
Тамара Сергеевна затихла.
Андрей исчез в новой квартире на другом конце города.
Слухи стихли. И в эту тишину Марина однажды проснулась — впервые за очень долгое время — без тревоги. Она сварила кофе.
Почувствовала свежий воздух. И поняла, что победила. Не свекровь.
Не войну. А себя — ту прежнюю, которая боялась.