Только на секунду. — Значит, война, — произнесла она тихо. Марина повернулась к двери. — Значит, война. Дверь хлопнула так, что на пол упала керамическая вазочка. И в этот момент Марина даже не подозревала, что впереди её ждёт такое, о чём не пишут в учебниках по семейной психологии. Тамара Сергеевна не умела проигрывать. Она умела уничтожать. И с этого дня Марина стала её целью. К вечеру Марина уже понимала: та дверь, хлопнувшая за спиной, была не просто дверью — это был выстрел, объявление войны без правил. Она шла домой по промёрзшему тротуару, сжимая руки в карманах так, что ногти впивались в ладони. В груди мерно стучало: не поддаваться… не уступать… не дать себя сломать… Андрей вернулся ближе к девяти. Усталый, с потухшими глазами, пахнущий офисом и тревогой. Он даже ботинки снял медленно, будто не уверен, стоит ли сейчас заходить внутрь. — Привет, — выдохнул он. Марина закрыла книгу, но оставила в ней палец, чтобы не потерять страницу. Делала вид, что всё спокойно. Она ждала, что он что-то скажет первым. Хоть что-то. — Мам звонила, — сказал он наконец. — Ты заходила к ней? Марина подняла взгляд. Андрей переминался с ноги на ногу, как школьник, вызванный к директору. — Да. Зашла. По твоей просьбе. Он кивнул — коротко, напряжённо. — И… как прошло? Марина заметила, как дрогнул угол его губ. Не страх — избегание. Он уже знал, что было плохо. Он ожидал скандала. Он готовился к тем словам, которые младенческим эхом раздавались сейчас в его голове: «Мама просто хотела поговорить спокойно… Ты опять всё преувеличиваешь…». Но Марина не дала ему возможности спрятаться за эти фразы. — Твоя мать сказала, что я должна уйти из твоей жизни, — сказала она ровно. — Прямо. В лоб. Подсунула заявление на развод. Сказала, что ты несчастлив и хочешь, чтобы я ушла. Он замер. Лицо побелело. — Что? Она?.. Нет, подожди… Я так не говорил… — Хорошо, — Марина поднялась с кресла. — Тогда скажи мне это сейчас. Скажи мне, а не ей. Ты хочешь, чтобы я ушла? Андрей растерянно заморгал. — Конечно, нет! Ну что ты… Просто… Мам у меня такая. Тяжёлая. Ты же знаешь. Марина сжала губы. — Да, Андрей. Знаю. Но тяжёлость — это одно. А война — совсем другое. Он попытался обнять её — автоматически, как он делал всегда, когда хотел замять разговор. Но Марина отступила. И в его глазах что-то болезненно дёрнулось — страх, что привычный сценарий больше не работает. — Я поговорю с ней, — наконец сказал он. — Завтра. Обязательно. Марина кивнула. Но она уже знала: разговора не будет. Потому что Андрей никогда не говорил с матерью по-взрослому. Он не умел в конфликты, особенно когда речь шла о Тамаре Сергеевне. С ней спорить — всё равно что сдвинуть гору плечом. На следующее утро началось. Ровно в 7:04 Марине пришло сообщение. «Бездарная хозяйка. Вчера оставила окно открытым. Андрей простудится.» Марина не открывала окно. Но это было неважно. В 11:20: «Ты вчера что ему приготовила? Он сказал, что желудок болит. Похоже, твоя стряпня снова никуда.» В 16:55: «Стыдно мне за Андрюшу. Стыдно перед родственниками. Стыдно, что он так низко пал и привёл в дом тебя.» Марина положила телефон на стол. Спустя десять секунд — звонок. Она не взяла. Через минуту — звонок Андрею. Он стоял в коридоре, держал телефон у уха и слушал, как мать рассказывала ему что-то яростным, напряжённым голосом. Марина не слышала слов. Но она видела, как он ладонью прикрывает глаза. Значит — давление. Значит — чувство вины. И снова — ни одного слова в её защиту. Он выключил телефон, подошёл к ней и сел напротив.
— Немного что? — спросила Марина.
— Немного… переживает.
Марина засмеялась. Тихо, горько. — Переживает? Это то, что она делает, Андрей? Твоя мать ведёт полномасштабную атаку. Ты понимаешь это? — Ладно… ладно, я поеду к ней вечером, поговорю. Он поехал. Вернулся поздно. Сел рядом. Не трогал. Не притрагивался. — Ты поговорил? — спросила Марина, хотя уже знала ответ. — Да… — И? Пауза.
Как трещина. — Она… говорит, что просто хочет нам добра. И чтобы мы… ну… чтобы мы вроде как немного пожили отдельно. В смысле… ты отдельно. Марина закрыла глаза. — И что сказал ты? Андрей сглотнул. — Я… сказал, что нам нужно подумать. Тишина резкая, как останова сердца. Подумать.
Значит — свекровь уже выигрывала. С этого дня Марина начала считать дни. Не календарные — дни до окончательного взрыва. Потому что война Тамары Сергеевны не прекращалась ни на минуту. Она выдернула Андрея к себе так, будто он был мальчиком, которого учительница отчитала за плохую отметку. Она звонила каждый час: — Твой мужик на работе голодный, потому что ты ничего не приготовила.
— Ты в доме пыль не вытерла — Андрей сказал, ему неприятно.
— Твои подруги — так себе компания. Попроси мужа запретить тебе с ними гулять. Марина замечала: