— Сначала плакала. Говорила, что я неблагодарный сын, что она всю жизнь посвятила мне. Потом злилась, кричала. А потом собрала вещи и уехала. С тех пор молчит. Не звонит, не пишет.
— Пусть. Мне важнее ты. И Варя. Вы — моя семья. А мама… — Вадим сжал ее руку крепче. — Мама пусть привыкает, что она теперь гость. Не хозяйка нашей жизни.
Алиса молчала. Хотелось верить. Но страшно было — а вдруг через месяц все повторится? Вадим снова поверит матери, снова скажет, что Алиса преувеличивает?
— Я боюсь, — сказала она тихо. — Боюсь, что это ненадолго. Что она вернется и все начнется заново.
— Не начнется. Я теперь вижу. Больше не закрою глаза. Обещаю.
Он встал, обошел стол, присел рядом. Обнял ее. Алиса прижалась к нему, чувствуя, как внутри что-то ломается, отпускает, растворяется.
— Прости меня, — снова прошептал Вадим. — Прости за все.
Алиса вернулась домой на следующий день. Вадим взял отпуск на неделю — сказал, что хочет быть рядом, помогать. Они вместе убирались в квартире, стирали все вещи, которые трогала Ирина Ивановна, переставляли мебель обратно.
Вторую комнату освободили от дивана. Вадим привез из магазина детскую кроватку, коврик с яркими рисунками, ящик для игрушек.
— Детская для Вари, — сказал он. — Как ты и хотела.
Алиса смотрела на светлую комнату и впервые за две недели улыбнулась.
Ольга приезжала в гости. Смотрела на Вадима с подозрением.
— Ну что, теперь веришь, что женская интуиция существует? — спросила она.
Вадим виновато кивнул:
— Верю. Больше никогда не усомнюсь.
— Вот и хорошо. А то Алиса у нас золотая, не пойми только неправильно.
Вадим улыбнулся, обнял Алису за плечи.
— Понял давно. Просто не сразу прозрел.
Ольга уехала довольная. А они остались вдвоем — вернее, втроем, с Варей. Дочка лежала в кроватке, махала ручками, пыталась ухватить висящую над ней погремушку.
Алиса села рядом, смотрела на нее. Такая маленькая, беззащитная. Но теперь в безопасности. В своем доме, со своими родителями, без чужих людей, которые хотят навязать свои правила.
Вадим подошел сзади, обнял.
— Все будет хорошо, — сказал он тихо. — Обещаю.
Алиса кивнула. Хотелось верить.
Ирина Ивановна позвонила через неделю. Вадим ответил при Алисе, включив громкую связь.
— Сынок, как вы там? Как Варечка? — голос свекрови был тихим, даже жалобным.
— Хорошо. Все хорошо.
— Вадюша, я хотела извиниться. Я не хотела ничего плохого, правда. Просто… просто хотела быть нужной. После того как твой отец ушел, я осталась одна. Боялась, что ты забудешь про меня, что я стану никому не нужна.
Вадим молчал. Алиса смотрела на него, ждала.
— Мам, я не забуду про тебя. Но ты должна понять — у меня своя семья. И главная в ней — Алиса, не ты. Если хочешь видеть внучку, будешь уважать мою жену. Без придирок, без манипуляций, без попыток все контролировать.
— Я понимаю. Я буду стараться.
— Не стараться, а делать. Иначе не будет никаких встреч.
— Хорошо. Вадюша, можно я приеду как-нибудь? Ненадолго, на пару часов? Варечку увижу?
Вадим посмотрел на Алису вопросительно. Алиса подумала и кивнула. Не прощение — но шанс. Один.
— Приезжай в субботу. На три часа. Но помни — я буду дома. И любые намеки, любые попытки…
Они попрощались. Вадим положил телефон.
— Думаешь, она изменится? — спросила Алиса.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но теперь я вижу ее такой, какая она есть. И если что — не позволю ей разрушить наш дом.
Алиса кивнула. Этого достаточно. Не идеально, но достаточно.
Суббота пришла холодная, снежная. Ирина Ивановна позвонила в дверь ровно в два. Пришла с букетом цветов и маленькой плюшевой игрушкой для Вари.
— Здравствуйте, — сказала она, протягивая цветы Алисе. — Это вам.
Вошли в квартиру. Ирина Ивановна сняла туфли, прошла в комнату. Варя лежала на коврике, пыталась перевернуться. Свекровь присела рядом, но не взяла на руки — только погладила по голове.
— Такая большая стала…
Они пили чай на кухне. Разговор был натянутым, неловким. Ирина Ивановна рассказывала про работу, про соседей. Не пыталась давать советы, не критиковала, не лезла с расспросами.
Через три часа собралась уходить.
— Спасибо, что разрешили приехать, — сказала она в коридоре. — Я правда рада была увидеть Варечку.
— Будешь приезжать, — сказал Вадим. — Иногда. Если будешь помнить про наш разговор.
Ирина Ивановна кивнула и ушла.
Алиса закрыла дверь, облокотилась на нее. Вадим подошел, обнял.
— Нормально. Странно, но нормально.
— Посмотрим, что дальше будет.
Варя заплакала в комнате. Алиса пошла к ней, взяла на руки. Дочка сразу затихла, уткнулась в плечо. Вадим подошел сзади, обнял их обеих.
За окном падал снег. В квартире было тепло, тихо, уютно. Своя территория, свои правила. Их дом, их семья, их жизнь.
Алиса прижала Варю крепче и улыбнулась. Все будет хорошо. Обязательно будет.
Прошел месяц. Ирина Ивановна приезжала каждую субботу, ровно на три часа. Не лезла, не навязывалась, не давала непрошеных советов. Держала дистанцию. Алиса видела, как ей это дается нелегко — иногда свекровь начинала что-то говорить, но останавливалась, прикусывала язык.
Вадим следил за этим внимательно. Однажды Ирина Ивановна не выдержала, сказала: «Алисочка, а ты уверена, что Варе не холодно? Может, еще одну кофточку надеть?»
Вадим сразу вмешался:
— Мам. Алиса сама знает, что надевать дочери.
Ирина Ивановна замолчала, кивнула.
После ее ухода Алиса спросила:
— Думаешь, она изменилась?
— Не знаю. Может, просто боится потерять право видеть Варю. Но мне все равно — главное, что она не мешает нам жить.
Алиса согласилась. Да, может, это и не настоящее изменение. Может, Ирина Ивановна просто научилась держать себя в руках при свидетелях. Но сейчас это устраивало.
Они сидели на диване, Варя спала между ними. За окном темнело. Вадим взял Алису за руку.
— Я все еще виноват перед тобой.
— Перестань. Это в прошлом.
— Нет, серьезно. Я должен был поверить тебе сразу. Не ждать, пока услышу сам. Ты моя жена, я должен был быть на твоей стороне.
Алиса повернулась к нему.
— Ты признал ошибку. Исправил ее. Этого достаточно. Я не хочу бесконечно возвращаться к этому.
Вадим кивнул, притянул ее к себе.
— Люблю тебя. И обещаю — больше никогда не усомнюсь в твоих словах. Если ты говоришь, что что-то не так — значит, не так.
— Договорились, — улыбнулась Алиса.
Они сидели в тишине, обнявшись. Варя посапывала рядом. В квартире горел только ночник, отбрасывая мягкий свет на стены.
Это было счастье. Простое, тихое, домашнее. Без громких слов, без романтики. Просто они втроем, в своем доме, в своем мире.
Алиса закрыла глаза и подумала: вот оно. То, ради чего стоило бороться. То, что она чуть не потеряла, но отстояла.
Своя семья. Свое пространство. Своя жизнь.
И пусть Ирина Ивановна будет где-то на периферии, пусть изредка приезжает в гости. Главное — она больше не хозяйка здесь. Она гость. И всегда будет только гостем.
А хозяйка здесь — Алиса. И это правильно.