— Летт, твоя свекровь опять стоит под вашей дверью, — соседка Вера Ильинична говорила в трубку тихо, почти шепотом, будто боялась, что Полина Павловна услышит. — Уже минут двадцать ключами звенит, дверь дергает. Может, у тебя что-то случилось?
Летта замерла посреди коридора клиники с телефоном у уха. В голове мгновенно пронеслось: «Господи, только не это. Только не сегодня».
— Вера Ильинична, спасибо, что предупредили. У меня всё нормально, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто замки поменяла на днях.
— А-а-а, — протянула соседка с явным пониманием в голосе. — Ну тогда ладно. Я просто волновалась.
Летта едва успела попрощаться и сунуть телефон в карман халата, как он снова зазвонил. На экране высветилось: «Саша».
Она закрыла глаза, досчитала до трех и приняла вызов.
— Ты что, опять замки поменяла? Мама полчаса под дверью простояла! — Саша не здоровался, не спрашивал, как дела. Сразу в атаку. — Соседи уже смотрят косо! Это вообще нормально?
— Саш, я на работе, — Летта прижала телефон к уху и отошла к окну, подальше от регистратуры, где уже собралась небольшая очередь. — Давай вечером поговорим.
— Нет, мы поговорим сейчас! — голос мужа звенел от возмущения. — Почему ты не дала маме ключи? Она же переживает, хотела зайти, проверить, всё ли в порядке!
Летта сжала пальцами переносицу, потом быстро одернула себя — нельзя, на работе нельзя показывать эмоции. Пациенты не должны видеть, что у администратора клиники проблемы.
— Я ей ключи не давала, — произнесла она тихо, но твердо. — Вообще не давала.
— Ну я дал! — выпалил Саша, и в этом признании было столько вызова, будто он ждал именно этой реакции. — Я твой муж, между прочим! Это моя квартира тоже! И если я хочу дать ключи своей матери, я имею полное право!
В дверях регистратуры появилась Ирина, коллега Летты. Высокая, рыжая, с вечно насмешливым взглядом. Она одним взглядом оценила ситуацию — по напряженной спине подруги, по тому, как та отвернулась к окну, по сжатым губам. Ирина покрутила пальцем у виска и беззвучно прошептала: «Полина Павловна?»
— Саша, я серьезно сейчас не могу разговаривать, — она старалась держать голос ровным, но внутри всё кипело. — У меня пациенты, очередь. Вечером дома все обсудим.
— Обсудим? — он будто не слышал её слов. — Тут обсуждать нечего! Ты поменяла замки, не предупредив меня! Это вообще как понимать?
— Я предупредила. Неделю назад. Ты сказал «хорошо», — Летта почувствовала, как внутри нарастает привычная усталость. Не злость даже — усталость. От одних и тех же разговоров, от одних и тех же обвинений.
— Но ты не сказала, что маме ключи не дашь!
— Саш, я вообще никому ключи не давала, кроме тебя, — она сделала глубокий вдох. — Слушай, правда, давай вечером. Я освобождаюсь в шесть.
— Мама уже уехала! Обиделась! — в голосе Саши звучало что-то похожее на отчаяние. — Теперь мне разбираться с этим!
Летта опустила телефон и несколько секунд стояла неподвижно, глядя в окно на серый октябрьский двор. Деревья уже почти сбросили листья, на асфальте лежали мокрые желтые пятна, небо висело низко и тяжело.
— Опять? — Ирина подошла сзади, участливо положила руку на плечо.
— Опять, — коротко ответила Летта и развернулась к регистратуре. — Ладно, потом расскажу. Кто там следующий?
Но сосредоточиться на работе не получалось. Она улыбалась пациентам, отвечала на вопросы, записывала на прием, а в голове крутилась одна мысль: «Я что, замки меняю просто так, по-твоему?»
Первый раз она поменяла замки месяц назад. Пришла после смены домой — у них в клинике суббота была загруженным днем — и обнаружила, что холодильник выглядит странно пустым. Не просто пустым — вычищенным. Половина продуктов исчезла. На полке красовалась записка, выведенная аккуратным учительским почерком Полины Павловны: «Выбросила всё просроченное. Йогурты с истекшим сроком, колбаса подозрительно пахла, сыр с плесенью (!). Надо следить за питанием, детки мои».
Летта тогда стояла перед открытым холодильником минут пять, просто глядя на эту записку. Йогурты были нормальные, до конца срока оставалось три дня. Колбаса — вчерашняя, копченая, которую Саша обожал. Сыр с плесенью — дорогущий дор блю, который Летта купила себе в подарок после получки.
Но хуже было другое. Она прошла в комнату и увидела, что вещи в шкафу переложены. Свитера, которые она складывала на нижнюю полку, теперь висели на плечиках. Джинсы, наоборот, лежали стопкой. Постельное белье в бельевом шкафу было перестелено по цветам — белое к белому, цветное к цветному.
На кухне посуда в шкафчиках стояла по-другому. Тарелки развернуты другой стороной, кружки выстроены по размеру. Полотенца на вешалке висели новые — Летта их даже не покупала.
Саша пришел вечером, уставший после командировки. Летта встретила его вопросом:
— Твоя мама когда здесь была?
— Сегодня утром заходила. Принесла нам пирожки, — он скинул ботинки, повесил куртку. — А что?
— Она тут всё перебрала. Холодильник почистила, в шкафах покопалась, посуду переставила.
— Ну и что? Помогла же. Я её просил, кстати. Говорю, зайди, проверь, не течет ли у нас кран на кухне, а то он как-то странно булькает. Вот она и зашла.
— И полезла во все шкафы? — голос Летты был тихим, но в нем явно звучало напряжение.
— Да не полезла она никуда! — Саша прошел на кухню, открыл холодильник. — Ой, а где колбаса? Я же её вчера не доел.
— Твоя мама выбросила. Вместе с сыром, который стоил полторы тысячи.
— Зачем она это сделала?
— Вот и я не понимаю зачем, — Летта скрестила руки на груди. — Саш, мне это не нравится. Это наша квартира. Я не хочу, чтобы кто-то копался в моих вещах, даже твоя мама.
— Копалась, — передразнил он. — Помогла, а ты как всегда недовольна. Мама одинокая женщина, ей хочется о нас заботиться. И вообще, если бы ты сама нормально за хозяйством следила, ей не пришлось бы.
Тогда Летта промолчала. Просто развернулась и ушла в ванную. Села на край бортика и долго смотрела на кафельную плитку. Слезы не шли — только тупое непонимание. Как объяснить мужу, что это неправильно? Что нельзя просто приходить в чужую квартиру и все там перебирать?
На следующий день она вызвала мастера и поменяла замки. Хороший, надежный замок с системой защиты от взлома. Саше отдала ключ, объяснив, что старый замок заедал.
— Ну и правильно. Давно надо было.
Через неделю Полина Павловна снова оказалась в их квартире. Летта пришла с работы и увидела свекровь на кухне — та мыла окна.
— Полина Павловна, здравствуйте, — Летта остановилась в дверях, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— О, Леточка, привет! — свекровь обернулась с тряпкой в руках, улыбаясь. — Не пугайся, это я. Саша ключи дал, попросил окна помыть перед холодами. Вот и решила сразу заняться.
Летта медленно сняла куртку, повесила её на вешалку.
— Ну да. Звонил днем, говорит, мама, у нас там окна грязные, не могла бы ты? Ну я и приехала.
В тот вечер скандал был нешуточный. Саша кричал, что Летта неблагодарная, что его мать старается, а она только критикует. Летта пыталась объяснить, что дело не в мытье окон, а в том, что он отдал ключи, которые она специально поменяла.
— Ты поменяла замок, потому что он заедал! — горячился Саша. — Или ты мне соврала?
— Я не хочу, чтобы твоя мама приходила сюда без меня!
— Это моя мать! Моя квартира! И я решаю, кому здесь бывать!
Тогда Летта впервые подумала о том, что, возможно, они с Сашей смотрят на брак по-разному.
В перерыве Ирина затащила Летту в подсобку, где они обычно перекусывали между приемами.
— Рассказывай, — Ирина плюхнулась на стул и уставилась на подругу в ожидании.
Летта вздохнула и начала пересказывать утренний звонок Саши, а потом и всю предысторию — про первую смену замков, про то, как Полина Павловна снова оказалась в квартире, про сегодняшнее.