— Подожди, — Ирина подалась вперед. — То есть ты меняешь замки, а он просто берет и отдает ключи своей маме? Без твоего согласия?
— И он не понимает, что это неправильно?
— Он считает, что это его мать и она имеет право, — Летта устало откинулась на спинку стула. — Говорит, что я слишком много себе позволяю.
Ирина помолчала, потом медленно произнесла:
— Слушай, а может, тебе с ней напрямую поговорить? Без Саши. Объяснить спокойно, что тебе некомфортно.
— Я пробовала намекать. Она делает вид, что не понимает.
— Тогда не намекай. Скажи прямо.
Летта посмотрела на подругу и вдруг поняла, что боится этого разговора. Боится, потому что знает — после него уже ничего не будет по-прежнему. Либо Полина Павловна услышит, либо разразится скандал такой силы, что Саша точно встанет на сторону матери.
— Подумаю, — она поднялась со стула. — Мне пора к пациентам.
Вечер дома начался тяжело. Саша сидел на диване с мрачным лицом, когда Летта вернулась с работы. Даже не поздоровался.
— Мама весь день плакала, — бросил он, не поднимая глаз. — Из-за тебя.
Летта сняла куртку, прошла на кухню, достала из холодильника контейнер с вчерашним ужином. Разогрела в микроволновке. Села за стол.
— Саш, пойдем поговорим нормально, — позвала она из кухни.
Он вышел, прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.
— Я не хочу, чтобы твоя мама приходила к нам, когда нас нет дома, — Летта говорила медленно, подбирая слова. — Это наша квартира. Мне неприятно, что кто-то здесь бывает без моего ведома.
— Кто-то? — Саша выпрямился. — Это моя мать, а не кто-то!
— Твоя мать, — согласилась Летта. — Но это не значит, что она может делать здесь что угодно.
— Что она делает такого? Помогает нам! Окна моет, продукты проверяет, порядок наводит!
— Я не просила её об этом, — Летта отложила вилку. — Саш, ты правда не понимаешь? Мне не нужна её помощь. Мне нужно, чтобы она спрашивала, прежде чем прийти.
— Она моя мать! Ей не нужно спрашивать разрешения!
— Нужно, — Летта встала из-за стола. — Потому что это не её дом. Это наш дом. Твой и мой.
Саша смотрел на неё так, будто она говорила на иностранном языке.
— Я что, замки меняю просто так, по-твоему? — голос Летты дрожал. — Ты думаешь, мне нравится тратить деньги на мастеров? Ссориться с тобой? Я просто хочу приходить домой и знать, что здесь никого не было. Что мои вещи на своих местах. Что в холодильнике осталось то, что я купила.
— Ты ведешь себя как эгоистка, — Саша покачал головой. — Мама одна осталась. У неё только я и Рома. Рома вообще её видеть не хочет, живет на другом конце города. А ты теперь и меня хочешь от неё отгородить.
— Я не хочу тебя ни от кого отгораживать! — Летта шагнула к нему. — Пусть приходит! Но пусть звонит сначала! Это же так просто!
— Для тебя всё просто, — он развернулся и пошел в комнату. — Потому что у тебя никого нет. Твои родители далеко, ты их раз в год видишь. А у меня мама здесь, рядом. И я не собираюсь её бросать.
— Никто не просит тебя её бросать!
Но он уже захлопнул дверь.
Летта осталась стоять на кухне, чувствуя, как внутри всё холодеет. Она медленно вернулась к столу, села, но есть уже не могла. Просто сидела и смотрела в окно на темный двор.
Утром Саша ушел на работу молча. Не попрощался, не поцеловал на прощание, как обычно. Просто оделся и вышел.
Летта доехала до клиники на автомате. Села за компьютер в регистратуре, включила базу данных с записями, но буквы расплывались перед глазами.
— Опять плохо выглядишь, — констатировала Ирина, проходя мимо со стопкой карточек. — Поговорила?
— Он считает меня эгоисткой.
— Серьезно? А то, что его мамаша таскается по вашей квартире как у себя дома — это нормально?
В обед Летта решилась. Набрала номер Полины Павловны. Та ответила не сразу, голос был подчеркнуто холодным:
— Полина Павловна, здравствуйте. Можно мне к вам заехать сегодня вечером? Нам нужно поговорить.
— О нас. О том, как мы живем.
Пауза затянулась. Потом:
— Приезжай. Буду дома после шести.
Летта приехала к свекрови без предупреждения Саше. Полина Павловна жила в старой пятиэтажке на окраине, в двухкомнатной квартире, где когда-то растила двоих сыновей. Летта поднялась на третий этаж, позвонила в дверь.
Свекровь открыла сразу. Одетая в домашний халат, с лицом без косметики, она выглядела старше своих пятидесяти восьми. Летта вдруг поймала себя на мысли, что видит её такой впервые — обычно Полина Павловна всегда при полном параде, с уложенными волосами и аккуратным макияжем.
— Проходи, — коротко бросила та и прошла на кухню.
Летта разулась, прошла следом. На кухне пахло жареным луком и чем-то еще домашним, уютным. На плите стояла кастрюля, на столе лежала разделочная доска с нарезанными овощами.
— Садись, — Полина Павловна кивнула на стул и сама села напротив. Не стала предлагать ни выпить, ни поесть. Просто смотрела в упор, сложив руки на столе.
Летта глубоко вдохнула:
— Полина Павловна, мне нужно с вами поговорить. Спокойно, без Саши.
— Мне неприятно, что вы приходите к нам в квартиру без предупреждения, — Летта старалась говорить ровно, без упреков. — Я понимаю, что вы хотите помочь, что вы переживаете. Но это наша с Сашей квартира. И мне нужно знать, когда вы собираетесь прийти.
Полина Павловна молчала, лицо её оставалось каменным.
— Я не против того, чтобы вы приходили, — продолжала Летта. — Правда. Просто позвоните заранее. Спросите, удобно ли нам. Это же так просто.
— Просто, — повторила свекровь и вдруг усмехнулась. — Для тебя всё просто, да? Я выращивала Сашку двадцать лет, а потом ты пришла и решила, что я теперь чужая.
— Я не считаю вас чужой!
— Считаешь, — Полина Павловна стукнула ладонью по столу. — Иначе бы не меняла замки как от врагов! Иначе бы не выгоняла меня из квартиры сына!
— Я никого не выгоняю! — Летта почувствовала, как внутри закипает. — Я просто прошу уважать наше пространство!
— Пространство, — свекровь встала, прошлась по кухне. — Я всю жизнь этим мальчишкам отдала. Их отец… — она осеклась, потом продолжила жестче: — Я одна их тянула. Одна! Работала, стирала, готовила, учила. Рома сбежал, как только исполнилось восемнадцать. Живет где-то там, даже на праздники не приезжает. Остался только Сашка. Только он. И ты хочешь отнять у меня и его?
— Я не хочу никого отнимать! — Летта тоже встала. — Полина Павловна, ну почему вы не слышите? Я говорю о другом! Приходите к нам в гости! Звоните! Приезжайте на выходные! Но не таскайтесь по квартире, когда нас нет дома!
— Таскаюсь, — свекровь зло усмехнулась. — Помогаю, значит. Забочусь. А ты это таскаться называешь.
— Я не просила вас перебирать мои вещи! Выбрасывать продукты! Переставлять посуду!
— Потому что ты сама не можешь за домом следить! — Полина Павловна повысила голос. — Йогурты просроченные хранишь! Колбаса у тебя воняет! Посуда где попало стоит!
— Это моя квартира! Моя посуда! Мои продукты! — Летта чувствовала, как по щекам катятся слезы, но уже не могла остановиться. — Вы не имеете права решать за меня, что мне хранить, а что выбрасывать!
— Имею! — свекровь шагнула к ней. — Потому что это квартира моего сына! И пока он жив, я буду о нём заботиться!
Они стояли друг напротив друга, и Летта вдруг поняла — разговора не получится. Никогда не получится. Потому что для Полины Павловны Саша навсегда останется мальчиком, которого нужно опекать. А Летта — это помеха, чужая женщина, которая встала между матерью и сыном.
— Хорошо, — Летта вытерла слезы рукавом. — Тогда нам больше не о чем говорить.
Она развернулась и пошла к выходу. На пороге обернулась:
— Ключей от нашей квартиры у вас больше не будет.
— Посмотрим, — бросила ей вслед Полина Павловна.