Летта спустилась по лестнице, вышла на улицу и только тогда позволила себе расплакаться. Села в машину, положила голову на руль и рыдала, пока не кончились слезы.
Домой она приехала поздно. Саша сидел на диване с ноутбуком, что-то смотрел. Поднял глаза, когда она вошла.
Он захлопнул ноутбук:
— Хотела поговорить. Объяснить ей, что мне неприятно, когда она приходит без предупреждения.
Летта скинула сумку на пол, прошла в комнату, села на край кровати.
— Она сказала, что я пытаюсь отнять у неё сына. Что это квартира её Сашки. Что она будет заботиться о тебе, пока ты жив.
Саша молчал. Летта обернулась к нему:
— Ты понимаешь, что это ненормально? Что взрослый мужчина не должен разрешать матери копаться в его личной жизни?
— Она не копается, — начал было он, но Летта перебила:
— Копается. Именно копается. И ты ей это разрешаешь. Более того, ты её поддерживаешь. Каждый раз, когда я пытаюсь поставить границу, ты встаешь на её сторону.
— Потому что ты перегибаешь! — Саша вскочил с дивана. — Она одинокая женщина, ей не с кем поговорить, не о ком позаботиться! Рома с ней вообще не общается! Остался только я!
— И это моя проблема? — Летта тоже поднялась. — То, что Рома съехал на край города и держится от неё подальше — разве это случайность? Может, он тоже не выдержал этой опеки?
— Не смей говорить про моего брата!
— Почему? Потому что ты боишься услышать правду? — Летта шагнула к нему. — Саша, твоя мать не умеет отпускать. Она считает тебя своей собственностью. И ты это позволяешь!
— Уйди, — он отвернулся к окну. — Просто уйди отсюда. Мне нужно подумать.
— Думай, — Летта схватила сумку и вышла из комнаты.
Она ушла в ванную, закрыла дверь и долго стояла, прислонившись к холодному кафелю. Потом умылась, переоделась в пижаму и легла спать на диване в гостиной.
Саша ночевал в спальне. Утром ушел раньше, чем обычно. Летта проснулась от хлопка входной двери и поняла, что он не стал её будить.
На работе она функционировала на автопилоте. Записывала пациентов, отвечала на звонки, заполняла карточки. Ирина пыталась разговорить, но Летта только мотала головой — не сейчас, потом расскажу.
Вечером, когда она вернулась домой, квартира была пуста. На столе лежала записка: «Уехал к маме. Нам нужна пауза».
Летта смяла записку и швырнула её в мусорное ведро. Села на диван и уставилась в стену. Значит, он сделал выбор. Без разговоров, без попыток разобраться — просто уехал к маме.
Прошла неделя. Саша не звонил, не писал. Летта тоже молчала. Она ходила на работу, возвращалась в пустую квартиру, готовила себе ужин на одну персону и смотрела сериалы, не вникая в сюжет.
Ирина каждый день спрашивала, как дела, и каждый день Летта отвечала одно и то же:
На восьмой день, в субботу, когда Летта сидела дома и разбирала шкаф — просто чтобы занять руки — в дверь позвонили. Она глянула в глазок и увидела незнакомого мужчину. Молодого, лет двадцати восьми, с темными волосами и в джинсовой куртке.
— Да? — спросила она через дверь.
— Виолетта? Я Роман. Брат Саши.
Летта замерла. Романа она видела всего раз или два за все пять лет брака. Он действительно держался от семьи подальше, появлялся только на больших праздниках и то не всегда.
Она открыла дверь. Роман стоял на пороге с двумя пакетами в руках и виноватой улыбкой:
— Привет. Можно войти?
— Конечно, — Летта отступила в сторону.
Он прошел на кухню, поставил пакеты на стол:
— Принес поесть. Подумал, что одной готовить не хочется.
— Спасибо, — Летта растерянно смотрела на него. — Ты зачем приехал?
— Поговорить, — Роман сел за стол, кивнул на второй стул. — Садись. Долгий разговор будет.
Летта села. Роман достал из пакета контейнеры с готовой едой, поставил на стол.
— Саша у мамы живет. Ходит как потерянный. Мама торжествует. Ты здесь одна. В общем, всем плохо, — начал он без предисловий. — И я решил вмешаться. Потому что мне это всё до боли знакомо.
— История с мамой, — Роман откинулся на спинку стула. — Слушай, я тебе сейчас расскажу кое-что. Про нашу семью. Про то, почему я съехал на край города и появляюсь дома раз в полгода.
— Мне было двадцать два, когда я познакомился с девушкой. Оля. Мы встречались год, я хотел на ней жениться. Привел её домой, познакомил с мамой. И всё началось, — он говорил спокойно, но в голосе слышалась старая боль. — Мама сначала была милой. Приглашала Олю в гости, угощала, расспрашивала о работе, об увлечениях. А потом начала давать советы. Как Оле одеваться. Как готовить. Как со мной разговаривать. Оля терпела, потому что любила меня.
Он замолчал, потом продолжил:
— А потом мама получила ключ от моей квартиры. Я сам дал — она просила, говорила, что хочет иногда приходить, убираться, готовить. Я согласился. И она начала приходить постоянно. То уберет не так, то постирает не то, то выбросит что-то, что, по её мнению, нам не нужно. Оля пыталась говорить со мной. А я, как последний… — он осекся. — В общем, я не слушал. Говорил, что мама хочет как лучше, что она заботится.
Летта слушала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это же её история. Слово в слово.
— Оля ушла от меня через год после знакомства с мамой, — Роман посмотрел ей в глаза. — Сказала, что не может жить в доме, где всегда незримо присутствует свекровь. Что я не муж ей, а маменькин сынок. Я тогда не понял. Обиделся, решил, что она не права. Прошло полгода, прежде чем до меня дошло.
— Съехал. Сменил замки. Сказал маме, что буду приезжать в гости сам, когда захочу. Что она не может просто так заявляться ко мне. Она плакала, устраивала сцены, говорила, что я её бросаю. Но я держался. Потому что понял — если я не остановлю её сейчас, она съест всю мою жизнь.
Летта молчала. Роман наклонился вперед:
— Виолетта, ты поступила правильно. Абсолютно правильно. Но Саша… он не такой, как я. Он старший сын, маменькин любимчик. Она его всю жизнь опекала сильнее, чем меня. И он привык. Ему комфортно в этой роли.
— Тогда зачем ты пришел? — спросила Летта тихо.
— Потому что хочу попробовать достучаться до него. Я уже говорил с мамой. Час назад был у неё. Заставил её признаться, — Роман тяжело вздохнул. — Она действительно сделала дубликат ключа. После первой смены замков. Нашла мастера, заплатила, сделала копию, пока Саша ещё носил ключ в кармане.
Летта закрыла глаза. Значит, это правда. Она не параноик, не выдумывает. Полина Павловна действительно так поступила.
— Теперь знает. Я сам ему сказал. Он сначала не поверил, потом позвонил маме. Она созналась, — Роман покачал головой. — Он сейчас в шоке. Поэтому я и приехал к тебе. Думаю, он скоро сам придет.
Они просидели на кухне еще час. Роман рассказывал про свою жизнь, про то, как он научился выстраивать отношения с матерью на расстоянии, про то, что она до сих пор обижается, но уже смирилась. Летта слушала и понимала, что Роман — это возможная версия будущего. Если Саша захочет измениться.
Роман ушел вечером. Обнял Летту на прощание и сказал:
— Держись. И не сдавайся. Ты имеешь право на свою жизнь.
На следующий день, в воскресенье, позвонил Саша.
— Летт, можно я приеду?
Он появился через час. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, в мятой рубашке. Прошел в квартиру, остановился посреди гостиной.
— Рома мне всё рассказал. Про ключ. Про то, что мама… что она… — он не мог подобрать слов. — Я не знал. Честно. Я думал, ты параноишь.
— Я не параною, Саш, — Летта стояла у окна, скрестив руки на груди. — Я просто хочу жить в своем доме. И знать, что сюда никто не войдет без моего согласия.
— Я понимаю, — он подошел ближе. — Прости. Я должен был тебя услышать тогда, сразу. Я должен был встать на твою сторону.
— Должен был, — согласилась она. — Но не встал.
— Мне тяжело с ней. Она моя мать. Когда она плачет, говорит, что я её бросаю… я не могу. Просто не могу устоять.