— И ещё, — продолжил Виктор Петрович. — Она велела сказать, что в ящике секретера в квартире лежат фотографии. Её фотографии в молодости. Она была очень красивой и очень несчастной. Не повторяйте её ошибок.
После звонка Марина долго сидела в тишине. Потом встала, подошла к окну. За окном был май, цвели каштаны, по улице шли люди. Обычные люди с обычными жизнями. И она была одной из них. Только теперь у неё появился шанс на необычное счастье.
Через три дня Павел пришёл с вещами. Молча собрал одежду, книги, диски. Марина не мешала, только наблюдала из кухни.
— Мама говорит, мы можем судиться, — сказал он, застегивая сумку.
— Можете, — спокойно ответила Марина.
— Но мы не будем. Адвокат сказал, что шансов нет.
Он постоял у двери, словно хотел что-то сказать. Потом махнул рукой и вышел.
Марина подошла к окну и смотрела, как он садится в машину. Рядом с ним на переднем сиденье сидела Вера Павловна. Даже отсюда было видно, что она что-то говорит, активно жестикулируя. Павел кивал, соглашаясь.
«Они друг друга стоят», — подумала Марина и отошла от окна.
Через полгода она въехала в квартиру Галины Николаевны. Большие светлые комнаты, высокие потолки, вид на парк. В секретере действительно лежали фотографии. Молодая красивая женщина с грустными глазами смотрела с пожелтевших снимков. На обороте одной из них было написано: «Не бойся начинать сначала. В любом возрасте».
Марина поставила эту фотографию на камин. Рядом поставила свою — сделанную на прошлой неделе. На ней она улыбалась. По-настоящему, искренне, счастливо.
В дверь позвонили. Марина открыла. На пороге стояла её мама с большой коробкой пирожных.
— Ну что, отпразднуем новоселье? — улыбнулась она.
— Отпразднуем, мам. У нас теперь есть что праздновать.
Они сидели на новой кухне, пили чай с пирожными и строили планы. Мама переедет через месяц, они сделают ремонт в одной из комнат специально под её вкусы. Марина запишется на те самые курсы повышения квалификации. Может быть, откроет свою школу раннего развития — теперь есть стартовый капитал.
— Знаешь, — сказала мама, — я всегда чувствовала, что ты несчастлива с Павлом. Но боялась вмешиваться.
— Я сама не понимала, насколько несчастлива, пока не получила возможность уйти. Страшно подумать, что могла бы терпеть всю жизнь.
— Галина Николаевна была мудрой женщиной. Она дала тебе не просто деньги. Она дала тебе свободу.
Марина кивнула, глядя в окно. За окном был новый район, новый вид, новая жизнь. И впервые за много лет она не боялась завтрашнего дня.
Через год она случайно встретила Павла в торговом центре. Он постарел, осунулся. Рядом с ним, вцепившись в его руку, шла Вера Павловна.
— Марина, — он остановился, увидев её.
— Ты… ты хорошо выглядишь.
— Спасибо. Я хорошо себя чувствую.
Вера Павловна смотрела на неё с плохо скрываемой завистью. Марина действительно выглядела прекрасно. Новая стрижка, элегантное платье, уверенная осанка. Она больше не была той затюканной женщиной, которая боялась лишнее слово сказать.
— Я слышал, ты открыла свой детский центр, — сказал Павел.
— Да, полгода назад. Дела идут отлично.
— И личная жизнь тоже. А у вас как?
— Мы… мы живём вдвоём с мамой. Так спокойнее.
Вера Павловна дёрнула сына за рукав.
— Пойдём, Павлик. Нам ещё в аптеку нужно, за моими лекарствами.
Они ушли, а Марина осталась стоять, глядя им вслед. Два одиноких человека, навсегда связанных взаимной зависимостью. Сын, который так и не стал мужчиной. Мать, которая так и не отпустила сына.
А потом она повернулась и пошла в другую сторону. У неё был назначен ужин. С мужчиной, который при первой же встрече сказал: «У меня прекрасные отношения с мамой. Она живёт в своей квартире, я в своей, и мы оба этим довольны».
Жизнь продолжалась. Новая, свободная, её собственная жизнь. И Марина была благодарна Галине Николаевне каждый день за этот бесценный дар — возможность начать сначала.