— Дима сказал, что ты снова отказалась от моего борща! — Тамара Петровна стояла на пороге с кастрюлей в руках, её голос дрожал от обиды, а глаза блестели от едва сдерживаемых слёз.
Марина замерла с полотенцем в руках. Она только что закончила уборку после долгого рабочего дня, и последнее, чего ей хотелось — это очередной визит свекрови с её «заботой». Но слова Тамары Петровны заставили её насторожиться. Она никогда не отказывалась от борща. Наоборот, всегда благодарила, хотя готовила свекровь откровенно невкусно — пересоленное, с привкусом прогорклого жира. Но Марина всегда съедала порцию при ней, чтобы не обидеть.
— Тамара Петровна, я не понимаю, о чём вы говорите. Я никогда не отказывалась от вашей еды, — Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри уже поднималась тревога.
Свекровь покачала головой, изображая глубокое разочарование.
— Димочка мне всё рассказал. Что ты выбрасываешь мою еду, когда я ухожу. Что тебе противно есть то, что готовит его мать. Я же стараюсь для вас, часами у плиты стою!
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Дмитрий ничего подобного говорить не мог. Они вчера вечером смеялись над очередной кулинарной катастрофой его матери — она умудрилась сделать оливье с майонезом просроченным на три месяца. Но смеялись вдвоём, наедине, и Дима клялся, что никогда не скажет матери правду, чтобы не ранить её.
— Здесь какое-то недоразумение. Давайте я позвоню Диме, и мы всё выясним, — Марина потянулась за телефоном, но Тамара Петровна перехватила её руку.
— Не надо его беспокоить на работе! Он и так из-за тебя переживает. Знаешь, что он мне ещё сказал? Что ты запретила ему приглашать меня в гости. Что не хочешь видеть его мать в своём доме!
Это было уже слишком. Марина прекрасно помнила, как буквально на прошлой неделе сама звонила свекрови, приглашая на ужин в честь дня рождения Димы. Тамара Петровна отказалась, сославшись на плохое самочувствие, хотя в тот же вечер Марина видела в соцсетях её фотографии с подругами в кафе.
— Тамара Петровна, это неправда. Я сама вас приглашала на день рождения Димы, вы же помните?
Свекровь нахмурилась, словно пытаясь вспомнить, затем покачала головой.
— Не помню никакого приглашения. Зато помню, как ты сказала Диме, что лучше бы его мать жила подальше. Он мне со слезами на глазах рассказывал!
Марина почувствовала, как внутри неё нарастает глухое раздражение. Она начинала понимать, что происходит. Кто-то систематически лгал, и этот кто-то стоял прямо перед ней с кастрюлей борща и невинным выражением лица.
Вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, Марина встретила его в прихожей.
— Дим, нам нужно поговорить. Твоя мама была сегодня. Сказала, что ты жаловался ей на меня. Что я выбрасываю её еду, не пускаю её в дом, хочу, чтобы она жила подальше.
Дмитрий устало потёр лицо. Он выглядел измученным.
— Марин, я ничего такого не говорил. Ты же знаешь, я бы никогда…
— Знаю. Но она утверждает обратное. Причём с такими подробностями, будто ты ей часами жалуешься на меня.