— Галина Николаевна дала мне шанс, — продолжила Марина. — Шанс начать новую жизнь. Жизнь, в которой я не буду каждый день просыпаться с мыслью о том, что придётся терпеть очередные выпады вашей матери. Жизнь, в которой я смогу пригласить свою маму в гости, не боясь скандала. Жизнь, в которой меня будут уважать.
Она сделала шаг к двери, но обернулась ещё раз.
— Кстати, Вера Павловна, помните, как вы месяц назад сказали при соседях, что я бесплодная, раз за четыре года не родила? Что Павлу нужно найти нормальную женщину, которая подарит ему наследника?
Вера Павловна вздрогнула. Она помнила. Это было на дне рождения соседки, после второй рюмки коньяка. Она думала, Марина не слышала.
— Так вот, я не бесплодная. Я предохранялась. Все четыре года. Потому что не хотела рожать ребёнка в семью, где меня не уважают. Не хотела, чтобы мой ребёнок рос, видя, как его мать унижают, а отец молчит.
Бомба была сброшена. Павел поднял голову и уставился на жену с таким изумлением, словно она превратилась в другого человека прямо у него на глазах.
— Ты… ты специально…
— Да, Павел. Специально. Это было моё решение, и я его приняла в первый же год нашего брака, когда понял, что ты никогда не встанешь на мою сторону.
Нотариус деликатно кашлянул.
— Если у вас больше нет вопросов по наследству…
— Вопросов нет, — твёрдо сказала Марина. — Я приду через неделю для оформления документов.
Она вышла из кабинета, оставив мужа и свекровь в полном ошеломлении. В коридоре она достала телефон и набрала номер мамы.
— Мам? Да, всё прошло хорошо. Очень хорошо. Знаешь, я тут подумала… Хочешь переехать поближе к центру? У меня скоро будет прекрасная трёхкомнатная квартира.
За спиной хлопнула дверь кабинета. Марина обернулась. Павел стоял в коридоре, растерянный и жалкий.
— Марина, подожди. Давай поговорим. Мы же четыре года вместе. Неужели ты вот так просто всё перечеркнёшь?
Она остановилась, внимательно посмотрела на него. На человека, которого когда-то любила. Или думала, что любила.
— Знаешь, Павел, твоя мать однажды сказала мне очень правильную вещь. Она сказала: «В браке кто-то обязательно главный, а кто-то подчиняется». Четыре года главной была она. Теперь главная я. И моё первое решение — развод.
— Но… наследство… квартира… мы же можем…
— Нет, Павел. Наследство только моё. Так решила Галина Николаевна, и я буду уважать её волю. А вы с мамой можете продолжать жить как жили. Вдвоём. Она готовит лучше меня, убирает тщательнее и вообще идеальная женщина. Правда, внуков вам не родит, но это мелочи.
Вера Павловна выскочила из кабинета.
— Ты пожалеешь! — крикнула она вслед уходящей Марине. — Ты останешься одна! Никто тебя не возьмёт замуж в твоём возрасте! Тридцать два года, и ни детей, ни семьи!
Марина даже не обернулась. Она шла по коридору, и с каждым шагом чувствовала себя всё легче. Тридцать два года. Прекрасный возраст для новой жизни.
Вечером того же дня Марина сидела в своей маленькой кухне. Павел ушёл к матери сразу после возвращения из нотариальной конторы, даже вещи не стал собирать. Сказал, что ему нужно всё обдумать.
На столе лежали документы о наследстве. Марина перечитывала письмо Галины Николаевны, и на глаза наворачивались слёзы. Женщина, которую она едва знала, поняла её лучше, чем родной муж.
Зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Марина Сергеевна? — раздался мужской голос. — Это Виктор Петрович, я тоже был сегодня у нотариуса, после вас. Простите, что беспокою, но я был другом Галины Николаевны. Она много рассказывала о вас.
— О, здравствуйте, — удивилась Марина.
— Галина Николаевна просила передать вам ещё кое-что. Не материальное. Она сказала: «Когда Марина получит наследство, передайте ей, что главное богатство — это свобода быть собой. Деньги и квартира — это просто инструменты. А счастье она найдёт, когда перестанет бояться».
Марина молчала, чувствуя, как по щекам текут слёзы.