В кабинете повисла тишина. Вера Павловна стояла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Павел побледнел и сел обратно на стул.
А Марина вдруг почувствовала, как расправляются плечи. Как будто невидимый груз, который она несла все эти годы, вдруг исчез. Она встала, аккуратно сложила документы в сумочку и повернулась к мужу и свекрови.
— Спасибо за разъяснения, — сказала она нотариусу. — Когда я могу вступить в наследство?
— Через шесть месяцев, согласно закону. Но Вы уже можете начать оформление документов.
Вера Павловна наконец обрела голос.
— Ты не посмеешь! — прошипела она, шагнув к Марине. — Это наши деньги! Наша квартира! Ты влезла в нашу семью, втёрлась в доверие к старухе, и теперь думаешь, что можешь забрать всё себе?
Марина остановилась у двери и медленно повернулась. Впервые за четыре года она посмотрела свекрови прямо в глаза, не опуская взгляд, не оправдываясь.
— Я ничего не забираю, Вера Павловна. Галина Николаевна сама решила оставить наследство мне. И знаете почему? Потому что за все годы, что я знаю вашу семью, я ни разу не слышала о ней ни одного доброго слова из ваших уст. Вы вспоминали о ней только когда нужны были деньги. А я просто поздравляла её с праздниками и иногда заезжала попить чаю. — Павел! — Вера Павловна схватила сына за рукав. — Сделай что-нибудь! Она же твоя жена! Убеди её!
Павел встал, подошёл к Марине. В его глазах появилось что-то похожее на мольбу.
— Марина, давай поговорим дома. Спокойно, без эмоций. Мы же семья. Мы найдём компромисс.
Марина усмехнулась. Компромисс. Это слово она слышала сотни раз. «Давай найдём компромисс, пусть мама поживёт с нами ещё месяц». «Будь мудрее, найди компромисс, не спорь с ней из-за мелочей». «Марина, ну что тебе стоит найти компромисс и приготовить то, что любит мама?»
— Компромисс, Павел? — она покачала головой. — Четыре года я шла на компромиссы. Результат? Твоя мать считает меня прислугой, а ты даже не замечаешь, как она меня унижает. Или замечаешь, но тебе всё равно.
Она открыла дверь, но Вера Павловна бросилась наперерез.
— Я не позволю! Я буду оспаривать это завещание! У меня есть знакомые юристы! Мы докажем, что ты обманом завладела наследством!
Марина остановилась. В её глазах появился холодный блеск.
— Попробуйте, Вера Павловна. Только сначала вспомните прошлое лето. Помните, как вы заставили меня отдать вам мои последние сбережения на вашу поездку в санаторий? Пятьдесят тысяч рублей, которые я копила на курсы повышения квалификации. Вы обещали вернуть через месяц. Прошло восемь месяцев. А помните новогодние праздники? Когда вы при всех гостях сказали, что я готовлю как студентка общежития, и вам пришлось спасать праздничный стол? Или тот случай с моей мамой, когда вы не пустили её переночевать, сказав, что в доме не ночуют посторонние?
С каждым словом Вера Павловна становилась всё бледнее. Она не ожидала, что тихая, всегда покладистая невестка помнит всё. Каждое слово, каждый взгляд, каждое унижение.
— Это всё… это всё недоразумения… — пробормотала она.
— Нет, Вера Павловна. Это не недоразумения. Это систематическое унижение, которое вы называли воспитанием. Вы думали, что я буду терпеть вечно? Что у меня никогда не появится возможность уйти?
Марина перевела взгляд на мужа.
— А ты, Павел… Ты всегда выбирал её сторону. Всегда. Даже когда она была неправа, даже когда откровенно издевалась. «Мама не со зла», «У мамы характер такой», «Потерпи, она старенькая». Сколько раз я это слышала?
Павел молчал, опустив голову. Он знал, что она права. Знал, но признать это означало признать собственную слабость.