Острый, будто иголками, ноябрьский снег с неприятным скрипом царапал лобовое стекло потрепанного кроссовера. Алина, хмурясь, нервно постукивала длинными наращенными ногтями по рулю. Печка надрывалась так, словно собиралась поднять машину в воздух, но теплее почти не становилось: внутри тянуло влажностью и приторным запахом дешевого освежителя с надписью «морозная свежесть».
Дверца жалобно скрипнула. На переднее сиденье тяжело опустилась Наталья, стряхивая с пуховика мокрые снежинки.
— Ну у тебя и морозильная камера, — передернула плечами она и потерла озябшие, покрасневшие ладони. — Так и не загнала машину в сервис?
— У Константина сейчас с делами не лучший период, — сухо бросила Алина, выезжая со двора. — Лучше скажи, стол в «Империале» заказала?
— Заказала. Только, Алин… цены там безумные. Одно горячее — почти половина моей зарплаты. Ты точно уверена?
Алина усмехнулась уголком рта и на секунду метнула взгляд в зеркало.
— Наташенька, не напрягайся. Мы вообще ничего платить не будем. Я же отправляла тебе скрин: наша тихая серая мышка, Марина Соболева, согласилась прийти.
— И что с того? Мы с ней после школы даже не здоровались. Она нас терпеть не могла.
— В этом весь смысл, — фыркнула Алина. — Я нашла ее страницу. Ни Мальдив, ни дорогих сумок, ни намека на красивую жизнь. На аватарке какой-то лес. Наверняка сидит в бухгалтерии и перебирает бумажки. Я написала ей, будто собираемся маленькой компанией отметить двадцатилетие выпуска. В самом пафосном ресторане города. Такие, как она, всегда мечтают хоть на вечер почувствовать себя среди избранных.
— И что ты задумала?
— Все проще некуда. Берем самое дорогое: камчатского краба, устрицы, элитное игристое. Едим, пьем, наслаждаемся. А когда принесут счет, мы с тобой мило сообщаем, что отлучимся припудрить носики. Забираем номерки, спокойно одеваемся и уезжаем.
— Алин, это уже совсем жестко, — Наталья сглотнула, хотя в голосе ее отчетливо прозвучал не только страх, но и жадный интерес. — Там же набежит тысяч на семьдесят.
— Значит, пусть отрабатывает на кухне, если кошелек пустой. Двадцать лет назад она выводила меня из себя своей правильностью. Вот теперь и заплатит за честь посидеть за одним столом с нормальными людьми.
В это же время, в просторной светлой гостиной на другом конце города, Марина смотрела на экран телефона. Сообщение от Алины. Прошло столько лет, но одно только имя этой женщины по-прежнему оставляло внутри тяжелый, неприятный осадок.
Марина подошла к окну и замерла, глядя на темнеющий двор. Память сама вытолкнула наружу шумный школьный коридор, резкий запах хлорки от только что вымытых полов, чужие смешки за спиной. Она помнила, как прятала ноги под партой, стыдясь потертых осенних ботинок, потому что зимнюю обувь родители тогда купить не могли. Отец сутками дежурил на заводской проходной, мать брала в пекарне смену за сменой.
Училась Марина блестяще, но отличные оценки не спасали ее от насмешек. Алина, дочь хозяина местных ларьков, являлась на уроки в импортных свитерах и смотрела на одноклассников так, будто все вокруг были ниже ее. Особенно ясно Марина помнила тот мартовский день.