— Сорвалась? — я перевела взгляд с шарфа на Игоря. — Она стащила его с меня прямо у лифтов. Там камеры висят. Хочешь, поднимем запись?
Игорь дернул щекой, будто ему внезапно свело зуб.
— Да она просто вспылила, — пробормотал он, не глядя мне в глаза. — Мама переживает. Ей кажется, что ты слишком свободно распоряжаешься моими деньгами. Она ведь не со зла, она как лучше. Алин, ну позвони ей. Скажи, что погорячилась. Она остынет, и закроем тему.
Я взяла со стола ручку, машинально перекатила ее между пальцами, потом переложила с одного края папки на другой. Несколько секунд смотрела на этот бессмысленный жест.
— За что именно мне просить прощения, Игорь? — тихо спросила я. — За то, что она при всех меня оскорбила?
— Не начинай, — устало выдохнул он. — Она человек в возрасте. И, кстати… — он замялся. — Она просила уточнить насчет выплат. Ей пришло сообщение, что документы отправлены на проверку. Там все нормально?
Я медленно подняла на него глаза. Игорь стоял посреди кабинета, переминался, теребил край пиджака и явно ждал привычного сценария: сейчас я кивну, скажу «разберусь», снова всё прикрою и подставлю шею под очередную петлю.
— Все нормально, Игорь, — произнесла я ровно. — Иди. У тебя работа.
Когда за ним щелкнула дверь, я еще какое-то время не двигалась. Потом снова повернулась к монитору. Внутренняя система запрашивала подтверждение актуальности сведений для ежегодного перерасчета. Один клик по кнопке «Подтвердить» — и Тамара Викторовна спокойно получит положенные ей деньги. Один клик по пункту «Направить на ручную проверку в службу безопасности» — и уже через час программа поднимет ее квартиры, доходы и все то, что она так уверенно скрывала.
Я положила ладони на клавиатуру. Пальцы казались ледяными.
Остаток дня прошел как в тумане. Я оформляла отпуска, закрывала обходные листы, вносила данные по медицинским осмотрам, отвечала на служебные письма. Снаружи я работала как обычно, но внутри все вибрировало, будто где-то рядом гудела трансформаторная подстанция.
В обед позвонила Тамара Викторовна. Я посмотрела на экран и сбросила вызов. Через пару минут в мессенджер упало сообщение:
«Алина, Игорь сказал, ты там что-то проверяешь. Имей в виду: если мне задержат хоть одну гривну, я лично дойду до директора. Не забывай, на каких правах ты там сидишь. Шарф твой у меня. Верну, когда научишься разговаривать со старшими».
Я прочитала это, стоя в очереди в столовой с подносом в руках. Взяла капустный салат и котлету, хотя есть не хотелось совсем. Еда выглядела картонной. Я села за свободный столик, и почти сразу напротив опустилась Наталья Сергеевна, наша начальница отдела. Женщина сухая, собранная, с неизменной прической: жесткое каре, будто вырезанное из лакированного металла.
— Борисова, ты чего тарелку мучаешь? — она прищурилась. — Завтра аудит. Перепроверь список по программе «Забота». На горячую линию пришло несколько анонимных жалоб по нашим пенсионерам. Пишут, что отдельные получатели скрывают доходы.
— Анонимные жалобы? — я едва не уронила вилку.
— Обычная история, — пожала плечами Наталья Сергеевна. — Соседи, родственники, кто-то обиженный. Финансовый контроль требует пройтись жестко. Если всплывет подлог — выплаты останавливаем сразу, без уговоров, плюс регрессом взыскиваем всё за последний год. Так что, Алина, смотри внимательно. Подписи на документах стоят твои.
Я молча кивнула.
Значит, процесс уже пошел. Даже если я сейчас ничего не предприму, завтра аудит сам выйдет на Тамару Викторовну. Только в таком случае под удар попаду и я: именно я визировала ее пакет документов.
Папка свекрови лежала в нижнем ящике моего стола. Вернувшись в кабинет, я достала ее и раскрыла на нужном листе.
Вот она — та самая справка. Полгода назад Тамара Викторовна принесла ее мне с победным видом и сказала: «Вот, видишь? Чиста как слеза». Уже тогда я заметила, что печать соцзащиты слегка расплылась, а шрифт в строке «Дополнительные выплаты» почему-то отличался от основного текста. Тогда я просто тяжело вздохнула и позвонила знакомой в соцзащиту, чтобы та устно «подтвердила» статус. По правилам это было грубейшее нарушение. Не мелочь. Огромная дыра, которую я сама же и прикрыла.
Я смотрела на бумагу и понимала: если сейчас оформлю служебное сообщение о найденном расхождении, я спасу себя. Если промолчу — завтра мы провалимся обе.
«Ничтожество», — снова будто царапнуло по слуху.
Я открыла внутренний портал «Гидромаша», перешла в раздел «Противодействие коррупции» и нашла форму для служебных уведомлений. Курсор мигал в пустом поле. Рука зависла над мышкой.
— Алина Михайловна, — окликнула меня Лидия, отрываясь от своего монитора. — Ты в курсе, что у Тамары Викторовны завтра день рождения? Игорь в курилке рассказывал, они ресторан заказали. Похоже, как раз на заводские бонусы рассчитывают.
Я молча закрыла форму. Потом выключила монитор.
— Лидия, я выйду минут на десять. Мне нужно… на склад.
На склад я, конечно, не пошла. Я свернула в туалет, закрылась в кабинке и какое-то время просто стояла, упершись лбом в холодную плитку. Меня мутило. И не от самой выходки Тамары Викторовны — за пять лет я привыкла к ее нападкам, шпилькам и демонстративным унижениям. Хуже было другое: я вдруг испугалась, что становлюсь похожей на нее. Мелочной. Злой. Способной ударить в ответ не потому, что так правильно, а потому что больно.
Но потом перед глазами всплыло ее лицо у лифтов. Это не было растерянное лицо пожилой женщины, которая просто не справилась с эмоциями. Нет. Это было лицо хищника, прекрасно знающего, что добыча не посмеет огрызнуться. Она дернула шарф не потому, что ей был нужен кусок синего шелка. Она сделала это, чтобы показать: «Я могу забрать у тебя что угодно, а ты будешь стоять и терпеть».
Я вернулась в кабинет. Лидии на месте уже не было — видимо, ушла на совещание.
Я включила монитор, открыла базу и нашла карточку Тамары Викторовны. Палец сам навел курсор на кнопку «Редактировать».
На экране появилось системное окно: «Укажите основание для внесения изменений».
Я достала телефон, зашла на официальный сайт налоговой и ввела ИНН свекрови. Я знала его наизусть — сама не раз заполняла за нее декларации. Через минуту передо мной был список открытых счетов и объектов недвижимости. Квартира на улице Родионова. Квартира на Оболони. Доход от аренды за прошлый месяц — сорок восемь тысяч гривен.
Я сделала скриншот и прикрепила файл к ее карточке.
В поле для основания набрала: «В ходе предварительной проверки выявлено несоответствие сведений о сторонних доходах получателя».