Тишина на кухне стала густой, почти осязаемой.
— Тарас, — произнесла я ровным, почти официальным тоном. — Возьми телефон. Зайди в историю переводов.
Он моргнул, будто не понял.
— Зачем?
— Открой поступления с 2020 по 2026 год. И посчитай, сколько денег я тебе перечислила.
Он даже не пошевелился. Тогда я разблокировала свой мобильный и сама начала читать вслух, медленно, отчётливо, как в суде оглашают материалы дела:
— Январь 2020-го — восемьдесят тысяч. Пометка: «Ивану на стоматолога». Март — сорок пять. «До получки». Август — сто двадцать. «Юлия проходит лечение, верну через месяц». Декабрь 2021-го — тридцать. Февраль 2022-го — шестьдесят… Дальше перечислять?
Я пролистала экран.
— Общая сумма — четыреста восемьдесят тысяч. За шесть лет. Возврат — ноль.
Воздух будто выкачали. Тарас уставился в столешницу, избегая моего взгляда.
Тетяна Петровна резко выпрямилась, словно её дёрнули за нитку.
— Это помощь семье! Родные люди денег не считают!
Я наклонилась к ней ближе.
— Родные? За двадцать восемь лет вы ни разу не обратились ко мне по имени. Всегда — «эта». Какая я вам родня?
— Не смей так разговаривать!
— Положите ключи на стол.
Она непонимающе прищурилась.
— Что?
— Ключи от моей квартиры. Немедленно.
Тарас молчал. А Тетяна Петровна побагровела, сорвала с шеи цепочку, на которой висела связка — она носила её демонстративно, будто трофей, — и с силой бросила на стол.
— Подавись! Думаешь, это конец? Квартира Олега! А значит, моя!
— Завещание оформлено у нотариуса. Собственник — я. Прошу покинуть помещение.
Они ушли. Тарас — не поднимая глаз. Тетяна Петровна — с прямой спиной и сжатым в тонкую линию ртом.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Сердце колотилось так, что шум стоял в ушах.
И вдруг впервые за три года мне пришло в голову: Олег бы меня поддержал. Он бы усмехнулся и сказал: «Оксана, ну наконец-то».
Вечером приехала Ольга — моя университетская подруга, нотариус, та самая, что оформляла завещание Олега. Привезла бутылку вина и коробку зефира.
— Рассказывай, — коротко сказала она.
Я выложила всё: и про папку с расписками, и про четыреста восемьдесят тысяч, и про ключи на цепочке.
Ольга слушала молча, потом покачала головой.
— Оксана, ты наивная.
— Благодарю за поддержку.
— Нет, серьёзно. Ты думаешь, она смирится? Эта женщина почти тридцать лет считала твою квартиру своей. Ты только что лишила её «доступа». Она не отступит. И придёт не одна.
— И что ты предлагаешь?
— Срочно менять замок. Сегодня же. И ставить камеру. С записью в облако. Не на площадке — сорвут. В глазок.
— Ты правда считаешь, что всё настолько плохо?
Она посмотрела поверх очков.
— Я три десятилетия занимаюсь наследствами. Видела, как ради двухкомнатной люди идут на преступления. Так что да — меняй замок.
Я вызвала мастера в тот же вечер. За срочность заплатила двойную цену — четырнадцать тысяч. Замок поставили серьёзный, с защитой от высверливания. Камеру установили крошечную, почти незаметную, встроенную в глазок. Видео шло напрямую на мой телефон.
Мне казалось, что я перестраховываюсь. Что Ольга сгущает краски.
Через две недели я уехала на дачу. Специально. Дел особых не было, но я хотела проверить одну гипотезу. Свет в квартире не включала, почтовый ящик не трогала, машину переставила к соседнему дому. Создала иллюзию пустоты. Если Тетяна Петровна наблюдает — а я в этом не сомневалась — она увидит именно то, что я задумала.
В субботу утром телефон тихо пискнул: «Обнаружено движение».
Я открыла приложение — и замерла.
На площадке стояла Тетяна Петровна. На плечах — тот самый пуховый платок, в котором она была на похоронах Олега. В ушах — её любимые золотые серьги-капли. Рядом — мужчина в синей куртке с ящиком инструментов. Чужой. Слесарь.
— Вот эта дверь, — указала она. — Открывайте. Я хозяйка. Документы внутри. Ключи потеряла.
Мастер покрутил цилиндр.
— Замок серьёзный. Просто так не вскрыть. Придётся высверливать. Восемь тысяч.
— Сверлите. Деньги потом отдам.
Я сидела на дачной кухне в халате, с чашкой чая. Руки не дрожали. Ни капли. Я нажала «Запись», затем — «Сохранить в облако».
После этого набрала номер участкового. Мы были знакомы — я помогала ему с документами по соседскому спору. Надёжный человек, Дмитро Сергеевич.
Гудок. Второй.
И когда в трубке прозвучал его спокойный голос, я уже точно знала, что дальше буду действовать строго по закону.