— Я тоже пятнадцать лет жила без личной жизни. И как-то справлялась.
— Это совсем другое!
— Да, другое. И для меня было куда тяжелее.
— Тетяна, ну прояви человечность! Вернись хотя бы на полставки!
— Оксана, начни с себя. Продай квартиру, которую тебе подарили просто так, и из этих денег оплачивай уход за родителями.
В ответ — тишина. Потом короткие гудки.
На работе на меня смотрят с удивлением, будто перед ними другой человек. Я стала задерживаться в офисе, сама предлагаю новые идеи, соглашаюсь на дополнительные проекты, остаюсь до конца на корпоративных вечерах. Начальница как-то сказала:
— Тетяна, тебя не узнать! Раньше ты всё время спешила домой.
— Раньше меня там ждали. Теперь дома жду я.
Я записалась в спортзал, пошла на курсы английского. Даже создала профиль на сайте знакомств — мужчины пишут, зовут встретиться. Странное ощущение — почувствовать свободу в сорок пять.
Позавчера снова звонила мама. На этот раз я ответила.
— Тетяна, сколько можно! Отцу хуже с каждым днём, а эта сиделка — чужая!
— Мам, я тоже стала чужой в тот день, когда меня выселили из моей комнаты.
— Мы не думали, что всё так…
— Вот именно. Вы вообще не думали. Пятнадцать лет подряд.
Сегодня телефон молчит. Непривычная тишина, но в ней нет тревоги.
Я сижу на кухне, пью кофе, глажу рыжего кота. За окном весна, солнечные лучи ложатся на стол. Уже третий день ни одного звонка.
Жалею ли я их? Конечно. Но жалость — это одно, а разрушать себя из-за неё — совсем другое.
Вчера Оксана прислала сообщение: «Папе вызывали скорую. Подумай, что ты делаешь».
Я подумала. И не ответила.
И знаете, что самое неожиданное? У меня наконец хватило смелости промолчать. Впервые за сорок пять лет я позволила себе сказать «нет» тем, кто привык слышать от меня только «да».