— Ты вообще понимаешь, что делаешь? Живёшь в собственной квартире и при этом даже пальцем не шевелишь!
— Причём здесь квартира? Речь о родителях.
— Вот именно. О твоих родителях — и о твоём жилье.
— Ты серьёзно обиделась из‑за какой-то бумаги?
— Я не обижаюсь. Я просто сделала выводы.
Месяц закончился, но я так и не вернулась. Мама названивает ежедневно:
— Оксана уехала, можешь возвращаться!
— Мам, я уже дома.
— Что за глупости? Твой дом здесь!
— Мой дом там, где меня не выставляют ради удобства гостей.
Уже неделю я не отвечаю на звонки. На автоответчике — сорок три сообщения.
Вчера столкнулась с мамой в супермаркете. Она будто за эти недели постарела: осунулась, похудела.
— Тетяна! — расплакалась она. — Как ты могла так поступить? Мы же одна семья!..
— Семья — это когда забота взаимная, — тихо ответила я. — А не когда один надрывается, а остальные пользуются.
— Но мы тебя любили!
— Вам было удобно, что я рядом. Это разные вещи.
— Тетяна, отцу плохо! Ему нужен уход!
— Наймите сиделку. Или пусть хозяйка квартиры вернётся из Германии и займётся этим сама.
Мама резко втянула воздух, будто от пощёчины, и пошла прочь. Я смотрела ей вслед. Жаль ли мне? Конечно. Но жалость — это не обязанность приносить себя в жертву.
Дома у меня на коленях устроился рыжий кот. Я подобрала его в день переезда — раньше в квартире «нельзя было животных, у папы аллергия». Теперь кот мурлычет так громко, что соседи стучат по батареям.
Телефон лежит на столе. За неделю — сорок семь пропущенных. Вчера объявилась и Оксана — впервые за три месяца.
Я ответила лишь на тридцатый вызов:
— Слушаю.
— Тетяна, наконец-то! — голос Оксаны звучал устало и зло. — Ты что творишь? Родители наняли сиделку за тридцать тысяч гривен в месяц! Я не могу столько отправлять постоянно!