— Мама, это что такое?
В руках у меня дрожит договор дарения. Мама стоит у плиты, будто окаменела, и даже не оборачивается.
— О чём ты?
— Квартира оформлена на Оксану?
Пятнадцать лет назад я вернулась к родителям всего на месяц — помочь отцу после инсульта. В тот самый период Оксана уехала в Германию строить новую жизнь. Один месяц растянулся на годы, а я так и осталась.
— Ну да. Так выгоднее по налогам. И потом, если с нами вдруг что-то случится…
— Когда вы это сделали?
— Да какая разница! — мама резко поворачивается ко мне. — Ты серьёзно собираешься устраивать драму из-за бумажки?
Из-за бумажки. А я все эти пятнадцать лет была уверена, что живу в родительском доме, который когда-нибудь станет и моим тоже.
— Тетяна, ты не видела папины капли?
Обычное утро. Я закрываю ноутбук — уже десятый год работаю удалённо, провожу совещания по видеосвязи. Иначе нельзя: отцу каждые четыре часа нужен укол.
— В аптечке, мама.
— Обед готов?
— Почти, доваривается.
Отец сидит в кресле и ворчит на погоду. После инсульта он стал беспомощным, как ребёнок: забывчивым, капризным. Мама суетится рядом, но основная нагрузка давно лежит на мне.
Вечером звонит Оксана. На экране — загорелое лицо, белоснежная улыбка.
— Как вы там? Как папа?
— Всё по-старому.
— У нас проект заканчивается, обещают премию. И вообще, скоро приеду к вам!
Раз в два месяца она переводит три тысячи евро «на лекарства» — и, похоже, считает, что на этом её участие заканчивается.
Полгода я делаю вид, что не знаю о договоре. Но с тех пор каждое мамино поручение звучит так, словно хозяйка отдаёт распоряжения прислуге.
В феврале Оксана звонит особенно взволнованно: