Полина кивнула. Внутри всё дрожало. Но теперь она знала точно – отступать некуда.
Завтра будет день, который всё изменит. Навсегда.
– Ну что, собрались все? – Артём обвёл взглядом гостиную, где на диване и стульях тесно разместились Светлана Петровна, Лена с мужем Сергеем, тётя Галя и даже двоюродный брат Артёма Дима, которого Полина видела последний раз на свадьбе.
Полина стояла у окна, скрестив руки на груди. Она не садилась. Не хотела выглядеть так, будто это её судят.
Светлана Петровна сидела прямо, как на приёме у директора, платок аккуратно сложен на коленях. Лена демонстративно обнимала детей, хотя те явно хотели убежать играть. Сергей смотрел в телефон. Тётя Галя вздыхала так громко, что слышно было в соседней комнате.
– Мы собрались не для того, чтобы ругаться, – начал Артём спокойно. – Мы собрались, чтобы больше никогда не ругаться по этому поводу.
Он сделал паузу. Посмотрел на мать.
– Мам, я тебя очень люблю. Ты это знаешь. Но наш дом – это наш с Полиной дом. Мы его купили, мы его выплачивали, мы в нём живём. И мы имеем право решать, кто и когда в нём бывает.
Светлана Петровна открыла рот, но Артём поднял руку.
– Подожди. Дай закончить. Мы не против, чтобы вы приезжали. Но только когда мы вас зовём. Или, когда вы предупреждаете заранее – минимум за две недели. И остаётесь столько, сколько мы договорились. Не больше.
– То есть теперь к родному брату надо записываться, как к стоматологу?
– Да, – ответил Артём, не отводя взгляда. – Именно так.
Тишина повисла тяжёлая, как перед грозой.
– А если я заболею? – тихо спросила Светлана Петровна. – Если мне плохо станет? Я тоже должна две недели ждать?
– Мам, если тебе плохо – звони, я приеду в любой момент. К тебе. Или вызову скорую. Но приезжать сюда жить «пока получше не станет» больше не будешь. У тебя есть своя квартира. Ты её не продала. И Лена рядом живёт.
Светлана Петровна посмотрела на дочь. Лена отвела глаза.
– Я думала… – начала свекровь и осеклась.
– Ты думала, что, если надавить на жалость, мы сдадимся, – мягко закончила Полина. Впервые за всё время она заговорила. – Светлана Петровна, я вас уважаю. Правда. Но я больше не позволю себя вытирать ногами в моём собственном доме.
– Поля, как ты можешь…
– Могу, – Полина посмотрела прямо на неё. – И буду. Потому что я здесь живу. А вы – гости. Хорошие, дорогие, но гости.
Сергей оторвался от телефона.
– А если мы просто заедем на часок? Чайку попить?
– Тогда звоните заранее, – ответила Полина. – И, если мы свободны – милости просим. На час. Не на ночь. Не на неделю.
Дима, который до этого молчал, вдруг хмыкнул:
– Ну вы даёте. Как в гостинице с бронью.
– Именно, – Артём кивнул. – Как в гостинице. Потому что это наш дом, а не общежитие.
Светлана Петровна встала. Медленно, с достоинством.
– Я всё поняла, – сказала она. – Больше вас беспокоить не буду.
Она пошла к двери. Лена вскочила.
Но свекровь уже надела пальто. Взяла сумку.
– Я сама до дома доеду. Не провожайте.
Дверь закрылась. Тихо. Без хлопка.
Лена посмотрела на брата, потом на Полину.
– Вы довольны? – спросила она со слезами в голосе. – Мать довели.
– Нет, – ответил Артём. – Мы просто перестали быть удобными.
Лена схватила детей и вышла. Сергей молча последовал за ней. Тётя Галя что-то пробормотала про «времена нынче» и тоже ушла.
Полина выдохнула. Ноги подкашивались.
Артём подошёл, обнял её.
– Всё, – прошептал. – Больше никто не придёт без приглашения. Обещаю.
Она кивнула. И вдруг заплакала – тихо, без всхлипов, просто слёзы текли сами.
– Я думала, ты опять сдашься, – сказала она ему в рубашку.
– А я думал, что, если сдамся – потеряю тебя. И понял, что это хуже всего.
Светлана Петровна позвонила в субботу утром.
– Поля, – голос был непривычно робкий. – А можно я в следующее воскресенье заеду? На пирог. Я испеку ваш любимый, с вишней. И уйду через два часа. Обещаю.
Полина посмотрела на Артёма. Он кивнул.
– Можно, – ответила она. – Приезжайте к трём.
– Спасибо, доченька, – сказала свекровь и, кажется, впервые за многие годы действительно улыбнулась в трубку.
Лена прислала сообщение: «Детям скучно. Можно мы в выходные на день?» Полина ответила: «Можно. В следующие. Предупредите за неделю, мы запланируем».
И Лена ответила: «Хорошо. Спасибо».
Тётя Галя звонила пару раз – пожаловаться на здоровье. Полина выслушивала, сочувствовала и говорила:
– Приезжайте в гости, когда захотите. Но предупредите, пожалуйста.
И тётя Галя… предупреждала.
Дом снова стал их домом. Тихим по вечерам. Пахнущим их ужином, а не чужими соленьями. С их вещами на своих местах. С их планами на выходные.
А однажды, в воскресенье, когда Светлана Петровна приехала ровно в три, испекла пирог, посидела два часа, рассказала про соседку и ушла – сама, без напоминаний, – Полина вдруг сказала мужу:
– Знаешь, я ведь её почти простила.
– А она, кажется, нас наконец услышала.
И в этот момент Полина поняла: границы – это не стены. Это двери, которые открываются только тогда, когда ты сама этого хочешь. И теперь она сама решала – когда и для кого их открыть.