Сестра замерла. Улыбка медленно сползла с лица.
– То есть… ты серьёзно? – переспросила она, и в голосе послышалась обида. – Я думала, мама просто преувеличивает. Ты же всегда…
– Всегда помогала, да, – Вероника кивнула. – Всегда уступала. Всегда брала на себя чужое. Но больше не буду. Это моя квартира. Моя жизнь. И я имею право сказать «нет».
Лена посмотрела на неё долгим взглядом, потом на чемоданы, потом снова на сестру.
– А куда мне теперь? – тихо спросила она, и в глазах заблестели слёзы.
– Домой, – твёрдо ответила Вероника. – К родителям. Или в тот хостел, о котором ты рассказывала на прошлой неделе. Или к подруге, которая предлагала комнату. У тебя есть варианты. Просто ты привыкла, что есть я – и можно не искать.
Сестра открыла рот, потом закрыла. Видимо, не нашла, что сказать.
– Ты изменилась, – наконец выдавила она.
– Да, – Вероника кивнула. – Изменилась. И это хорошо.
Лена постояла ещё секунду, потом развернулась, схватила чемоданы и вышла, громко хлопнув дверью. Вероника осталась одна в тишине новой квартиры.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Ты что, сестру на улицу выгнала? Совсем совесть потеряла?»
Вероника выключила звук и положила телефон на стол. Впервые за многие годы она не бросилась оправдываться.
Но она даже не подозревала, что настоящая атака ещё впереди…
– Вероника, открой, я знаю, что ты дома! – голос мамы разносился по всему подъезду, перекрывая даже шум лифта.
Вероника стояла у двери, прижав ладонь к холодному дереву. Она видела в глазок, как мама нервно переминается, сжимая в руках пакет с пирожками – неизменное оружие примирения. Рядом маячила Лена, уже без чемоданов, но с таким видом, будто её только что обидела вся вселенная.
– Я не открою, пока вы не успокоитесь, – громко сказала Вероника, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Как это не откроешь? – мама возмущённо всплеснула руками. – Это я тебе должна не открывать, после того как ты родную сестру выгнала!
Лена молчала, но смотрела прямо в глазок – Вероника чувствовала этот взгляд даже сквозь дверь.
– Мам, я вас очень прошу, – Вероника глубоко вдохнула. – Идите домой. Мы поговорим, когда все остынут.
– Остынем? – мама повысила голос ещё на тон. – Да я сейчас соседей соберу, пусть посмотрят, какая у меня дочь неблагодарная выросла!
Вероника закрыла глаза. Вот оно. Классический сценарий: скандал на весь подъезд, слёзы, упрёки, чувство стыда перед чужими людьми. Сколько раз она сдавалась именно на этом этапе?
Она отступила от двери, пошла на кухню и включила чайник. Пусть стучат. Пусть кричат. Дверь выдержит.
Через десять минут стук прекратился. На площадке послышались шаги, удаляющиеся к лифту. Вероника выглянула в глазок – пусто. Только на коврике лежал пакет с пирожками и записка: «Это тебе, чтобы не умерла с голоду в своей гордости».
Она подняла пакет, занесла в квартиру и поставила в холодильник. Пирожки были ещё тёплыми.
Вечером позвонила тётя Света, мамина сестра – та самая, которая всегда «знала, как правильно».
– Вероника, солнышко, – голос тёти был медовым, но с хорошо заметной стальной нитью. – Я тут от мамы твоей всё услышала. Ну что ж ты так, а? Леночка совсем потерянная ходит, плачет. Ты же старшая, должна понимать…
Вероника молча слушала, катая по столу телефон.
– …и потом, – продолжала тётя Света, – мы же семья. У нас так принято: кто сильнее, тот помогает слабому. А ты сейчас сильнее всех – своя квартира, работа хорошая…
– Тёть Свет, – спокойно перебила Вероника. – А помните, как я в двадцать пять осталась без жилья после развода? Когда муж всё забрал, а я с ребёнком на руках к вам пришла? Вы тогда сказали: «Ника, мы бы рады, но у нас ремонт, тесно». И я ушла в съёмную комнату с удобствами в коридоре.
– Это другое было, – наконец пробормотала тётя. – Мы тогда сами еле концы с концами…
– Вот именно, – мягко сказала Вероника. – Каждый решает свои проблемы сам. Как смогла тогда я – сможет и Лена сейчас.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа.
На следующий день началось настоящее наступление.
Сначала пришло голосовое от папы – редкое событие, он обычно молчал, предоставляя жене рулить семейными конфликтами.
– Вероника, – голос был усталым, но твёрдым. – Я не люблю вмешиваться, ты знаешь. Но мама всю ночь не спала, давление подскочило. Если можешь – прими Лену. Хоть на время.