– Доченька, ну что ты сразу так строго, – голос мамы в трубке стал мягким, почти плачущим, как всегда, когда она чувствовала, что её доводы не проходят. – Я же не навсегда прошу. Всего на пару месяцев, пока Леночка не устроится.
Вероника замерла посреди новой кухни, прижимая телефон к уху. За окном, на семнадцатом этаже, медленно темнело небо над Москвой, и в стекле отражалась её собственная фигура – женщина в простом домашнем платье, с ещё не распакованными коробками за спиной. Она только вчера получила ключи. Только вчера впервые закрыла за собой дверь и выдохнула: своё. Наконец своё.
– Мам, я же предупреждала, – тихо, но твёрдо сказала она. – Эта квартира – только моя. Я десять лет копила на неё, брала подработки, отказывала себе во всём. Это не запасная комната для приезжих.
В трубке повисла пауза, такая знакомая. Вероника почти физически ощутила, как мама набирает воздух, чтобы выдать очередной аргумент, отточенный десятилетиями.
– Но Лена же твоя сестра, – наконец начала мать, и голос её задрожал. – Родная кровь. Она сейчас в таком положении… Съёмная квартира съедает все деньги, работу хорошую найти не может. А у тебя целых две комнаты! Одна стоит пустая.
Вероника закрыла глаза. Конечно, две комнаты. Мама уже всё посчитала, хотя ни разу не была в новой квартире. Для неё это было просто: есть крыша – значит, должна делиться. Как в детстве, когда Вероника, старшая, всегда отдавала младшей лучшую игрушку, потому что «Леночка маленькая», «Леночка плачет», «Леночка не виновата, что ты старше».
– Мама, – Вероника постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от привычного чувства вины. – Я очень люблю Лену. Но я не обязана решать её жилищные проблемы за свой счёт. У неё есть родители – вы с папой. Есть её собственная зарплата. И есть, в конце концов, общежития, съёмные комнаты подешевле, хостелы.
– Общежитие? – мама ахнула так, будто Вероника предложила сестре жить на вокзале. – Ты серьёзно? Чтобы моя дочь, с высшим образованием, в общаге с какими-то…
– Мама, стоп, – Вероника подняла голос чуть громче, чем хотела. – Это не моя дочь. Это ваша. И я уже взрослая женщина, у меня своя жизнь. Я не хочу, чтобы в моей новой квартире кто-то жил, даже временно. Даже сестра.
На том конце провода снова тишина, а потом – всхлип. Настоящий, с дрожащим дыханием.
– Значит, ты нас всех бросила, да? – голос мамы стал совсем тихим, обвиняющим. – Как только своей добилась, так сразу родных в беде оставила. Я же для вас всю жизнь положила…
Вероника опустилась на табуретку у ещё не собранного стола. Знакомый приём. Сколько раз она сдавалась под этим прессом? Сколько раз брала на себя чужие проблемы, потому что «неудобно», «стыдно», «родные же»? Последние деньги отдавала, отпуск отменяла, личную жизнь откладывала «на потом», потому что кому-то из семьи срочно нужна была помощь.
– Мам, я вас не бросала, – устало сказала она. – Я просто хочу наконец-то пожить для себя. Хоть немного.
– Ну и живи, – вдруг резко ответила мама. – Только потом не жалуйся, когда одна останешься. Без семьи, без поддержки. Мы-то всегда были рядом, а ты…
Связь прервалась. Вероника посмотрела на телефон – мама сбросила вызов. Классика.
Она сидела ещё минуту, глядя в тёмное окно. Потом встала, подошла к коробке с посудой и начала аккуратно доставать чашки. Руки немного дрожали. Она знала, что это только начало.
На следующий день, в субботу, раздался звонок в дверь. Вероника, ещё в пижаме, с чашкой кофе в руке, пошла открывать, уверенная, что это курьер с диваном.
На пороге стояла Лена. С двумя огромными чемоданами, рюкзаком за плечами и виноватой улыбкой.
– Привет, сестрёнка, – сказала она, переминаясь с ноги на ногу. – Мама сказала, что ты не против…
Вероника почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
– Лена… – только и смогла выдохнуть она.
– Я ненадолго, честно! – младшая сестра тут же затараторила, втаскивая чемоданы в прихожую. – Месяц, максимум два. Я уже на три собеседования записалась, скоро работу найду, сниму что-нибудь. А пока… ну ты же не выгонишь меня на улицу?
Она посмотрела на Веронику большими глазами, точно такими же, как в детстве, когда разбивала мамину любимую вазу или прятала Вероникины тетради перед контрольной.
– Лена, – Вероника сделала шаг вперёд, преграждая путь в квартиру. – Я вчера маме чётко сказала: нет. И тебе тоже говорю – нет.