– Мы подумаем, Свет. Спасибо за приглашение.
Я посмотрела на часы. Уже почти двенадцать. Гости приехали в шесть, ели, пили, фотографировались. Я устала так, будто весь день на ногах в ресторане отработала.
– Может, ещё по чаю? – предложила я, поднимаясь.
– Ой, нет, мы уже поедем, – тётя Света встала, поправляя кофту. – Поздно уже. Девочки, собираемся.
И тут она снова повернулась ко мне – с той же улыбкой, от которой у меня внутри всё холодело.
– Ирочка, а контейнеры вы всё-таки найдёте? Я подожду на кухне.
Я посмотрела на Сергея. Он посмотрел на меня. В этот момент мы оба поняли: если сейчас промолчим – это будет навсегда. Каждый следующий праздник, каждый приезд – нас будут доедать вместе с едой.
– Светлана Викторовна, – сказала я тихо, но чётко, – простите, но мы ничего не будем заворачивать с собой. Еды осталось совсем чуть-чуть, и мы сами её доедим. Спасибо, что пришли. Мы очень рады были вас видеть.
Повисла тишина. Такая густая, что казалось, её можно потрогать.
Тётя Света открыла рот, потом закрыла. Дима поднял брови. Близняшки замерли с телефонами в руках.
– Ну… как знаете, – наконец выдавила тётя Света. Голос был холодный, как лёд. – Мы поехали.
Они собрались быстро. Без обычных долгих прощаний, без «ещё посидим пять минут». Сергей вышел провожать их до лифта, а я осталась в квартире одна.
Когда дверь закрылась, я медленно опустилась на стул. Сердце колотилось. Я только что сделала то, чего боялась всю жизнь – сказала «нет» старшим родственникам. И мир, как ни странно, не рухнул.
Сергей вернулся через пару минут. Молча подошёл, обнял меня сзади и уткнулся носом в шею.
– Ты молодец, – прошептал он. – Я горжусь тобой.
– Я думала, она сейчас взорвётся, – призналась я, всё ещё дрожа.
– Пусть. Это наш дом. Наши правила.
Мы сидели так долго. Потом убрали со стола – медленно, не спеша. Остатков действительно было мало: половина салата, кусок мяса, третий часть торта. Мы сложили всё в холодильник и пошли спать.
На следующее утро пришло сообщение от тёти Светы:
«Спасибо за вечер. Еда была вкусная. Жаль, что вы такие жадные стали».
Я прочитала и положила телефон экраном вниз.
Сергей, наливая кофе, спросил:
– Ничего, – ответила я. – Просто начало новой жизни.
Но я даже не подозревала, насколько бурно родственники отреагируют на наше «нет» – и что будет дальше…
– Ты что, серьёзно думаешь, что мы теперь с вами знаться не будем? – голос тёти Светы в трубке дрожал от обиды и праведного гнева.
Прошло всего три дня после Нового года, а мне уже звонили с разных номеров. Сначала мама Сергея, потом его старшая сестра Наташа, потом даже двоюродный брат из Подольска, с которым мы виделись раз в пять лет. Все говорили примерно одно и то же: как мы могли так поступить с родной тётей, что люди скажут, что мы зазнались, что «всё-таки своя квартира человеку голову кружит».
Я слушала, кивала в трубку и чувствовала, как внутри всё стягивается тугим узлом. Сергей рядом молчал – он уже прошёл этот круг звонков утром, когда был на работе.
– Светлана Викторовна, – я старалась говорить ровно, – мы никого не обижали. Мы просто не отдали остатки еды с праздничного стола. Всё.
– Остатки! – почти крикнула она. – Ты понимаешь, что я перед девочками теперь как дура? Они голодные в общагу вернулись, а я им обещала, что вы нам завернёте!
Я закрыла глаза. В голове крутилась только одна мысль: они правда считают, что я обязана кормить их взрослых дочерей.
– У Лены и Кати есть стипендия, подрабатывают они тоже, – тихо сказала я. – В магазине всё продаётся. Мы вас очень любим, но не можем быть круглосуточной столовой.
Повисла пауза. Потом короткое:
– Ну и ладно. Живите со своей жадностью.
Я положила телефон и посмотрела на Сергея. Он сидел за ноутбуком, но было видно, что не работает – просто уставился в экран.
– Всё, – сказал он глухо. – Теперь мы официально плохие.
– А раньше были хорошими, потому что всегда соглашались? – спросила я.
Вечером того же дня пришло сообщение в семейный чат. Тётя Света выложила фотографию пустого холодильника в своей квартире и подпись: «Вот так теперь живём после того, как родня отказалась поделиться праздничным столом. Даже крошки не дали». Под фотографией – двадцать семь грустных смайликов и комментарии других родственников: «Как так можно», «Совсем совесть потеряли», «Деньги есть – сердца нет».
Сергей прочитал и выключил телефон.
– Пусть, – сказал он. – Главное, что мы вместе.