– Мам, – сказал он твёрдо. – Этот месяц денег не будет. Я ищу работу, как только устроюсь – пришлю. А пока… пока потерпи, пожалуйста.
В трубке что-то кричали, но Артём отключился. Потом выключил телефон и положил его на стол.
– Всё, – сказал он. – Больше не возьму трубку, пока не устроюсь.
Ольга обняла его, чувствуя, как впервые за долгое время появляется надежда. Может быть, это и есть начало перемен?
Но через неделю случилось то, чего она боялась больше всего…
Свекровь приехала сама. Без предупреждения, с большим чемоданом и видом обиженной мученицы.
– Сынок, – сказала она с порога, когда Артём открыл дверь. – Пусти мать, я к тебе надолго.
Ольга, услышав голос, вышла из комнаты и замерла. Это был кошмар. Настоящий кошмар.
– Валентина Петровна, – выдавила она. – Здравствуйте.
– Здравствуйте, – свекровь даже не посмотрела на неё, обращаясь только к сыну. – Я всё поняла. Ты теперь слушаешь жену, а мать бросил. Ну и ладно. Я поживу у вас, пока не найду, куда деться.
Артём стоял как вкопанный.
– Мам, мы не договаривались…
– А что, выгонять будешь? – голос свекрови задрожал. – Родную мать на улицу?
Ольга почувствовала, как внутри всё закипает. Это был ультиматум. Либо они принимают свекровь с её чемоданом и вечными претензиями, либо Артём становится «неблагодарным сыном» на весь район.
– Валентина Петровна, – сказала Ольга спокойно, хотя внутри всё тряслось. – У нас маленькая квартира. Нам всем будет тесно.
– Ничего, – отмахнулась свекровь. – Я на диване посплю. Я же не в тягость.
Артём посмотрел на жену умоляюще. Ольга поняла: сейчас всё зависит от неё. Если она скажет «нет», он сломается. Если скажет «да» – они сотрут все границы навсегда.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Поживите. Но только пока Артём не найдёт работу. И с условиями.
Свекровь удивлённо подняла брови.
– С какими ещё условиями?
– Деньги на еду и коммуналку будем считать вместе. Никаких отдельных переводов. И помогать по дому – всем поровну.
Валентина Петровна открыла рот, но ничего не сказала. Впервые за всё время она встретилась глазами с невесткой и увидела в них сталь.
Это был первый шаг. Но Ольга даже не подозревала, насколько тяжёлым будет путь к настоящим переменам в их семье…
– Валентина Петровна, проходите, – сказала Ольга, отступая в сторону и чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.
Свекровь вошла, аккуратно обходя чемодан, и сразу направилась на кухню, будто это был её собственный дом. Она поставила сумку на табуретку, сняла пальто и повесила его на вешалку – на то самое место, где обычно висела куртка Вики.
– Чайник поставлю, – объявила она, не спрашивая разрешения. – Устала с дороги-то. Автобус битый час шёл.
Артём стоял в коридоре, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на Ольгу умоляюще, словно просил прощения за то, что не смог остановить этот внезапный визит. Ольга лишь слегка кивнула – мол, потом поговорим.
– Мам, может, сначала вещи разберёшь? – тихо предложил Артём.
– Потом, сынок, потом. Сначала чаю выпью, а то горло пересохло. И поговорить надо.
Ольга пошла в комнату к Вике – дочь сидела на ковре и строила из кубиков замок. Увидев мать, она подняла голову.
– Мам, а баба Валя надолго?
– Не знаю, солнышко, – Ольга присела рядом и поцеловала её в макушку. – Но мы все вместе это переживём, хорошо?
Вика кивнула, но в её глазах Ольга увидела тревогу. Даже ребёнок понимал, что спокойной жизни пришёл конец.
На кухне уже звенела посуда. Валентина Петровна нашла банку с чаем, достала свою любимую кружку – ту, что когда-то подарила им на новоселье и которую считала «своей».
– Артём, садись, – сказала она сыну. – И ты, Оленька, тоже. Разговор серьёзный.
Ольга вошла и села напротив. В воздухе висело напряжение, густое, как дым от сигареты, хотя никто не курил.
– Я всё понимаю, – начала свекровь, разливая чай по кружкам. – Тяжело вам. Артём без работы, ты одна тянешь. Но я же не чужая. Я помочь приехала.
– Помочь? – переспросила Ольга, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Конечно. Я пенсию получу – продукты куплю. Огород у меня остался, картошку привезу, огурцы солёные. И по дому помогу. Уборку сделаю, борщ сварю – как ты любишь, Артём.
Артём кивнул, но Ольга заметила, как он сжимает пальцы под столом.
– Валентина Петровна, – сказала она спокойно. – Мы благодарны. Правда. Но давайте сразу договоримся. Живём по нашему распорядку. У Вики режим, у меня работа, уроки дополнительные. И деньги… деньги мы считаем вместе. Никаких отдельных переводов, никаких «тайных» покупок.
Свекровь замерла с кружкой в руках.
– Это ты про что? Про те десять тысяч?
– Да, про них, – Ольга посмотрела ей прямо в глаза. – Пока Артём не работает, мы не можем себе позволить помогать отдельно. Всё общее.
Валентина Петровна поставила кружку и сложила руки на груди.
– То есть я теперь как приживалка? Живу у вас из милости?
– Нет, – вмешался Артём. – Мам, никто так не говорит. Просто сейчас действительно тяжело.
– Тяжело, – повторила свекровь, и в её голосе появилась знакомая обида. – А мне, значит, легко? Одна в деревне, печку топи, воду носи, соседей злых терпеть. Я думала, сын меня примет, а тут… условия ставят.