– Оля, ты серьёзно? – Артём замер в дверях кухни. Голос его звучал растерянно, почти обиженно, как будто она ударила его по больному месту.
Ольга стояла у плиты, помешивая суп, и не обозлилась сразу. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от усталости. Пять месяцев. Пять долгих месяцев, когда она одна тянула всю семью на своей зарплате учителя, а он… он всё ещё «искал себя» после сокращения на заводе.
– Да, серьёзно, – наконец повернулась она, выключая плиту. – Артём, мы едва сводим концы с концами. Коммуналка выросла, Вика в следующем году в первый класс, формы, тетради, всё это деньги. А ты каждый месяц переводишь твоей маме десять тысяч. Десять! Как будто это само собой разумеется.
Артём поставил пакет на стол и сел, опустив голову. Он выглядел уставшим – круги под глазами, рубашка мятая, волосы давно не стрижены. Ольга знала, что ему тяжело. Знала, что он мучается от безделья, что каждый отказ на собеседовании бьёт по самолюбию. Но понимание не отменяло реальности.
– Мама одна, Оля, – тихо сказал он, не поднимая глаз. – Пенсия у неё маленькая, лекарства дорогие. Она же мне всю жизнь помогала, когда я учился, когда мы с тобой только поженились…
– Я помню, – Ольга села напротив, стараясь говорить спокойно. – Помню, как она нам на свадьбу деньги дала, как с Викой сидела, когда я на работу выходила. Но сейчас ситуация другая. Сейчас мы не можем себе это позволить. Я не против помогать, правда. Но не за счёт того, чтобы Вика ходила в старых кроссовках, а мы считали каждую копейку до зарплаты.
Артём наконец посмотрел на неё. В его глазах было что-то детское, беспомощное.
– Она звонила вчера, – сказал он. – Плачет в трубку, что на лекарства не хватает. Что соседка помогает, а ей стыдно. Как я могу ей отказать?
Ольга почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, но постаралась её подавить. Она знала эту интонацию – свекровь всегда умела давить на жалость. Звонила Артёму, когда нужно было что-то купить, когда «плохо с сердцем», когда просто хотела внимания.
– Артём, – она взяла его за руку. – Твоя мама не голодает. У неё есть пенсия, есть огород, есть соседи. Да, лекарства дорогие, но есть льготные, есть поликлиника. А мы здесь втроём живём на мою зарплату. Я беру дополнительные уроки, отказываюсь от всего. Вчера в магазине даже йогурт Вике не купила, потому что дорого.
Он выдернул руку и встал, пройдясь по кухне.
– Ты хочешь, чтобы я бросил мать на старости лет?
– Нет, – Ольга тоже поднялась. – Я хочу, чтобы ты наконец-то понял: у тебя теперь своя семья. И мы в приоритете. Если ты так переживаешь за маму, найди работу. Любую. Хоть временную. Хоть на полставки. Тогда и поможем, сколько сможем.
Артём остановился у окна, глядя на серый ноябрьский двор. Дождь стучал по подоконнику, и в квартире было холодно – батареи еле теплились.
– Я пытаюсь, Оля, – сказал он тихо. – Каждый день отправляю резюме. Хожу на собеседования. Но везде либо опыт не тот, либо возраст, либо «мы вам перезвоним».
– Я знаю, – она подошла и обняла его сзади. – Знаю, что тяжело. Но мы вместе, Артём. Вместе должны это пережить. А не так, что я одна тяну, а ты ещё и мою зарплату частично отдаёшь.
Он повернулся к ней, и в его глазах стояли слёзы.
– Прости, – прошептал он. – Я просто… привык. С детства мама говорила: «Сынок, ты у меня один, ты должен обо мне заботиться». И я…
Ольга кивнула, чувствуя, как внутри что-то оттаивает. Она любила его таким – честным, ранимым. Но любовь не отменяла реальности.
– Давай договоримся, – сказала она мягко. – Этот месяц без переводов. Совсем. Посмотрим, как мы справимся. А потом решим, сколько реально можем помогать. И только вместе.
Артём долго молчал, потом кивнул.
– Хорошо, – сказал он. – Я поговорю с мамой. Объясню.
Но когда на следующий день раздался звонок от свекрови, Ольга поняла, что разговор будет не таким простым, как казалось…
Телефон зазвонил вечером, когда они с Викой рисовали за столом. Артём взял трубку и вышел в коридор. Ольга слышала обрывки разговора – сначала спокойный голос мужа, потом всё громче, потом почти крик.
– Мам, я не могу… Нет, не отказываюсь… Оля не запрещает, просто сейчас сложно…
Когда он вернулся, лицо его было красным, глаза влажными.
– Что сказала? – спросила Ольга тихо, отсылая Вику в комнату.
– Что я предатель, – Артём сел, закрыв лицо руками. – Что вырастила неблагодарного сына. Что лучше бы одна умерла, чем так жить.
Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала этот приём – свекровь всегда умела манипулировать чувством вины.
– Артём, – она села рядом. – Это нечестно. Она давит на жалость, чтобы ты продолжал платить.
– Я знаю, – он поднял голову. – Но всё равно тяжело. Она же правда одна.
– А мы что, не одни? – Ольга не выдержала. – Мы втроём против всего мира, Артём. И если ты сейчас сдашься, это будет продолжаться вечно.
Он долго молчал, потом взял телефон и набрал номер.