— Илья, — перебила Анна. — Ты не время искал. Ты искал замену. И я ей быть не собираюсь. Он шагнул ближе: — Ты не понимаешь… Марина… она умерла у меня на руках. Я месяц не мог войти в её комнату. Её запах стоял — вот такой же… — он вдохнул воздух, словно пытаясь вспомнить. — А потом ты появилась. Тихая, правильная, осторожная… Ты была как мир, где можно спрятаться. Где можно дышать. Где не нужно выбирать… Я думал, что это нормально. Что так и должно быть. — Ты хотел, чтобы я жила её жизнью, — мягко и страшно точно сказала Анна. — Но её жизнь кончилась. А моя нет. Он зажмурился. — Я знаю. Я виноват. Но… вернись. Пожалуйста. Я поклялся себе: соберу всё её, отдам в архивы, в фонд, выкину — хочешь. Я от неё уйду. Полностью. Только вернись. Анна смотрела на него долго.
Больно ему было — видно.
Но боль не отменяет правды. — Илья, ты уходишь не от Марины. Ты уходишь от себя, — сказала она тихо. — А я не могу быть бегством. Я — человек, а не спасательный круг. Он опустился на корточки, сложился, как сломанная фигура. — Что мне делать? — прошептал он. — Я… я не знаю, как жить без неё. Но я не хочу жить без тебя. Анна закрыла глаза на секунду.
И впервые сказала то, что копилось с самого начала: — Учиться жить без обеих. Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа.
Потому что это был его путь.
Не её. Через неделю ей позвонила незнакомая женщина. — Анна? Здравствуйте, меня зовут Галина Сергеевна. Я психолог. Ваш номер дал Илья. Анна помолчала. — И что он сказал?
— Что хочет… перестать жить в чужой памяти. И что боится. Очень боится.
— Пусть займётся этим без меня, — сказала Анна ровно.
— Он и не просил вернуть вас, — мягко ответила психолог. — Только… он хочет передать вам дневник Марины. Сказал: «пусть Анна узнает правду». Сможете встретиться? Анна долго молчала.
Потом согласилась. Они встретились в маленькой кофейне возле клиники.
Илья не пришёл — прислал психолога с тонкой голубой папкой. — Он хочет… чтобы вы знали, — сказала женщина. Анна открыла папку. Там не было ничего нового — в эмоциональном смысле.
Но были факты. Диагнозы.
Рекомендации. Анна читала и чувствовала, как мир подворачивается под ноги. Марина болела.
Отказывалась от лечения.
И скрывала это от всех — включая мужа. Последняя запись:
«Я не хочу, чтобы Илья тащил эту ношу. Пусть запомнит меня сильной. А если когда-нибудь встретит кого-то… пусть любит. Я не хотела быть чьей-то клеткой.» Анна закрыла папку. А внутри у неё лопнуло напряжение, которое держалось месяцами.
Слёзы не пришли — пришла ясность. Илья не оживлял Марину.
Он путал любовь и страх, память и наказание. Она встала. — Спасибо, — сказала психологу. — Вы придёте к нему? — тихо спросила женщина. Анна качнула головой. — Нет.
Но скажите ему… что он может жить. Имеет право. Только не через других. Психолог улыбнулась — профессионально и тепло: — Он уже начал. Анна вышла на улицу. Воздух был холодный, но свежий.
Город шумел, машины проезжали, голуби ворчали у киоска с пирогами.
Жизнь — обычная, простая — продолжалась. Анна вдохнула глубоко. Она не знала, что будет дальше: • вернётся ли к работе с головой,
• встретит ли кого-то нового или выберет одиночество,
• найдёт ли свой дом. Но одно знала точно: никогда больше не станет тенью.
Никогда не войдёт в дом, где её место — между памятью и удобством.
Она будет жить только как она сама.
Не подрядчица чужой боли.
Живая. Настоящая. Свободная.