Утро у Инги началось не с радости, а с тяжёлого неприязненного чувства, которое обычно появляется перед бурей. Её руки дрожали, хотя в квартире было тепло. Она стояла перед зеркалом, как перед судьёй. Тимур, напротив, летал по квартире с нервной суетливостью подростка, который собирается на первое свидание. Он менял рубашки, бегал к зеркалу, дважды прыгал за ремнём в спальню и в третий раз брызнул на себя дорогим парфюмом. Флакон он обычно берег «по праздникам». Сегодня, видимо, праздник. — Инг, ну ты где там? Такси уже почти подъехало! — выкрикнул он из коридора. Голос дрожал от нетерпения. Инга глубоко вдохнула, посмотрела на своё отражение ещё раз. Платье — небесного, спокойного оттенка. Она старалась выбрать то, в чём будет чувствовать себя уверенно. Но уверенность улетучилась, как только Тимур произнёс фразу: — Эти встречи выпускников — классная штука. Я пацанов сто лет не видел! «Пацаны», «классная штука»…
Он будто помолодел за одну ночь. Инга вышла в коридор. — Тим, может, я останусь? Это ведь твои одноклассники, а не мои. Я там никого не знаю. Он замолчал. На долю секунды взгляд его стал тяжёлым, почти виноватым. А потом резко сменился на привычное «всё под контролем». — Инга, не начинай. Я уже сказал всем, что приду с… — он запнулся, — с тобой. Так что — поехали. Не нервируй меня. Это «с… тобой» прозвучало как «с кем придётся». Она почувствовала, как скулы слегка свело. Но всё же кивнула. Её внутренний голос шептал: «Что-то не так». Но она заглушила его.
Она слишком давно привыкла подстраиваться. Дорога до ресторана тянулась в молчании. Тимур сидел в пол-оборота к окну, теребил телефон, проверял сообщения, но не отвечал. Инга говорила о детях — о том, что Лена снова забыла форму, а Артём выбивал допуск к олимпиаде по физике. Тимур слушал, но не слышал. Улыбка появлялась лишь тогда, когда ему приходило новое уведомление. Перед самым рестораном он бросил фразу, словно между делом: — Мама спрашивала… придёшь ли ты. Я сказал — да. Она удивилась. Инга горько усмехнулась про себя.
Свекровь всегда удивлялась, даже когда она приходила на семейные праздники. Удивлялась, что Инга всё ещё рядом. Но спросила вслух: — И что мама сказала? — Что ты будешь скучать среди чужих. И что… ну, в общем, лучше бы ты дома осталась. Инга отвернулась к окну.
«Что он хотел этим сказать?»
Но спрашивать было бессмысленно — он уже вышел к освещённому фасаду ресторана. Ресторан был из тех, что держатся на показухе: люстры размером с спутники, бархат, официанты в перчатках. Люди оборачивались, оценивающе, с тем самым выражением: «Кто с кем пришёл?» И вот тут Тимур преобразился. Он поднял спину, втянул живот, нацепил сияющую маску успеха. Словно предыдущие десять лет семейной жизни он был не мужчиной, а актером, отрабатывающим чужую роль. — Тимоха! — раздался гулкий крик. — Ты живой, старый хрыч! К нему прыгнул мужчина размером с шкаф — Артур, его бывший одноклассник. Они с грохотом хлопнули друг друга по спинам, обмениваясь громкими шутками.
Инга стояла позади. Ждала. Ждала, когда Тимур обернётся, подойдёт, обнимет, скажет:
«Это моя жена. Моя поддержка». Он обернулся.
Как на прохожую. — А это… — начал Артур, — кто? Инга приготовилась услышать своё имя.