— Повтори, что ты сейчас сказала, — голос свекрови хлестнул, как мокрое полотенце.
Лена стояла у плиты, поправляя крышку на кастрюле, и чувствовала, как по спине стекает пот. В кухне было жарко от духовки и от взгляда Тамары Павловны.
— Я сказала, — ровно повторила Лена, — что нам с Ильёй нужна отдельная комната. Ему уже семь, он не может спать в гостиной на диване. Надо переделать кабинет Игоря.
В дверях, облокотившись о косяк, стоял муж. С телефоном в руках, с усталым, скучающим выражением лица. Как будто это всё его не касалось.
— Кабинет, — передразнила свекровь. — Слышишь, Игорёк? Принцесса возомнила, что в этой квартире у неё есть слово.
Лена машинально выключила газ и обернулась. Тамара Павловна шла на неё тяжёлой, уверенной походкой хозяйки дома.
— Ты вообще думать умеешь, Лена? — она наклонилась почти вплотную. — Мозгов у тебя, как у курицы, честное слово. Кто ипотеку платит? Кто эту квартиру на себя оформлял? Ты хоть понимаешь, где ты и за чей счёт живёшь?
Лена почувствовала, как внутри всё сжалось. Эти фразы она слышала уже сотни раз. Только раньше они звучали с улыбкой, полунамёком. Сегодня маска была сорвана.
— Квартира куплена в браке, — спокойно, насколько смогла, произнесла Лена. — Мы с Игорем платим ипотеку вместе. Я тоже работаю.
— Работает она, — хмыкнула свекровь. — Свой интернет этот… писанину какую-то строчит ночами. Это не работа, деточка, это блажь. Если бы не мой сын, ты бы до сих пор в своей однушке сидела и под окнами маршрутки считала.
Игорь усмехнулся, не поднимая взгляда от телефона.
— Ма, хватит, — вяло бросил он. — Не заводись.
— Это я не заводись? — вспыхнула она ещё больше. — Она мне в моём доме условия диктует! Куда мне кабинет деть! Может, мне вообще на балконе жить, а?
Из комнаты выглянул Илья, заспанный, с мятой щекой.
— Мам, что случилось? — шёпотом спросил он.
— Иди, солнышко, ляг, — Лена поспешно подошла к нему, погладила по голове. — Всё нормально.
— Ничего ему нормально не будет, — громко отрезала свекровь. — Пока возле него такая мать безтолковая. Ничему ребёнка не учит. Вот ты, Ленка, хоть раз домашку с ним делала так, как надо? Всё на меня скидываешь. Потому что не умеешь, тупая ты.
Слово «тупая» ударило больнее, чем всё остальное. Лена медленно выпрямилась.
— Хватит, Тамара Павловна, — сказала она тихо. — При ребёнке так говорить нельзя.
— А ты мне указывать будешь? — глаза свекрови сузились. — Я, между прочим, воспитала сына, который тебя с твоим чемоданом подобрал. Ты сюда с чем пришла? С тряпьём своим и книжками? Ничего у тебя не было. И ничего не будет, если мой Игорёк глаза откроет.
Она повернулась к сыну:
— Игорь, давай уже решай вопрос. Я сколько раз говорила: не та она тебе. Толку от неё — ноль. Только деньги тянет и ноет.
Лена почувствовала, как внутри всё обрывается. Игорь поднял на мать глаза, потом перевёл взгляд на жену. В этот момент Лена вдруг ясно увидела: выбирать он будет не её.
— Ма, хватит при ребёнке, — повторил он, но совсем другим тоном. — Потом поговорим.
— Да поговорим, поговорим, — свекровь победно вскинула подбородок. — Я с адвокатом уже беседовала. Ты, Леночка, не думай, что если штамп в паспорте, то ты тут королева. Сын у меня не дурак, разберётся.
Слово «адвокат» больно кольнуло. Лена ничего не ответила. Пошла к окну, открыла форточку, впуская в душную кухню холодный вечерний воздух.
За стеклом двор жил своей жизнью: дети катались с горки, кто‑то выгуливал собаку. Там, в этом обычном мире, люди, наверное, ссорились из‑за немытой посуды и позднего прихода с работы. А у неё в жизни уже шёл настоящий бой, только она ещё делала вид, что это обычная семейная склока.
— Я же говорила вам, — через минуту раздался сиплый шёпот свекрови из коридора. — Пока молодая, надо было брачный договор делать. А теперь… Ничего, найдём, как выкрутиться. Ты на меня положись, сынок, я тебя не дам в обиду.
Лена стояла в тени, за дверью, и слушала.
— Ма, да ладно, — устало сказал Игорь. — Давай не сейчас. Надоело уже.
— Надоело ему… — свекровь всплеснула руками. — Ты посмотри, как она на тебя смотрит. Думает, что если ребёнка родила, то ты теперь у неё на крючке. А мы-то с тобой знаем, кто деньги зарабатывает и кто квартиру эту выбивал. Всё на тебе, сыночек. А она… Понаблюдай. Понаблюдай и сделай выводы.
Лена медленно, стараясь не скрипнуть полом, отошла. В голове стучало одно: «Брачный договор. Адвокат. Ничего у тебя не будет».
Она вошла в комнату, где Илья уже снова укрылся одеялом, и села на край дивана.
— Мам, а бабушка опять ругается? — спросил он, не открывая глаз.
— Бабушка просто устала, — ответила Лена, гладя сына по волосам. — Всё будет хорошо, слышишь? Обещаю.
Произнося это «обещаю», Лена вдруг поняла, что говорит его не только Илье. В первую очередь — себе самой.
Она погасила свет и вышла в тёмный коридор. В зеркале мелькнуло её отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами.
«Мозгов, как у курицы», — всплыло в голове.
Лена посмотрела на себя пристально и неожиданно ясно, почти холодно подумала:
«Ну что ж. Посмотрим ещё, у кого здесь мозгов не хватает».
Когда‑то, семь лет назад, всё казалось сказкой. Высокий, уверенный в себе Игорь пришёл в её маленький офис за услугой — Лена оформляла документы и писала тексты для чужих сайтов. Он шутил, легко бросался деньгами, рассказывал, как растёт его строительная фирма.
— Зачем ты здесь сидишь за копейки? — спрашивал он, обводя взглядом тесную комнатку с облупленной краской на окнах. — Умная, красивая. Пошли со мной, будешь помогать. Я тебя в люди выведу.
Это «в люди выведу» тогда звучало как комплимент. Теперь — как приговор.
Лена согласилась. Сначала — на совместные поездки, потом переехала к нему, продала свою крошечную однокомнатную на окраине. Деньги положили в общую копилку — как первый взнос за большую квартиру, где они сейчас жили.
— Записывать будем на меня, — сказал тогда Игорь, не глядя ей в глаза. — У меня и кредитный рейтинг, и всё на фирму завязано. Так проще, банки меньше придираются.
— Да какая разница, — махнула рукой Лена. — Мы же семья.