Катя пыталась говорить с ней, но каждый раз натыкалась на стену.
– Оля, давай я суп сварю, – предлагала она однажды. – Какой ты любишь?
– Да любой, – буркнула Ольга, не отрываясь от телефона. – Только побольше.
Катя сжала зубы, но промолчала. Она готовила, убирала, стирала, стараясь держать дом в порядке, но внутри росло чувство, что она теряет контроль. Ольга была как незваный гость, который не собирается уходить, а Слава… Слава был где-то посередине, разрываясь между сестрой и женой.
Однажды вечером, когда Слава задержался на работе, Катя зашла в гостевую комнату, чтобы забрать грязную посуду. Ольга сидела на диване, скрестив ноги, и листала журнал. На тумбочке стояла пустая тарелка из-под бутербродов.
– Оля, – Катя решилась, – я знаю, что ты не хочешь говорить. Но… если что-то случилось, ты можешь мне рассказать.
Ольга подняла глаза, и на секунду Кате показалось, что она сейчас раскроется. Но вместо этого она только фыркнула:
– Кать, всё нормально. Не придумывай.
Катя хотела настоять, но что-то в её взгляде – смесь страха и упрямства – остановило её. Она молча собрала посуду и вышла, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Сколько ещё это будет продолжаться?
В пятницу вечером Катя вернулась с работы раньше обычного. В квартире было тихо, только из ванной доносился шум воды. Она прошла на кухню, чтобы поставить чайник, и вдруг заметила на столе упаковку от теста на беременность. Пустую.
Катя замерла, чувствуя, как сердце заколотилось. Она взяла упаковку, словно боясь, что та исчезнет. Две полоски? Одна? Или… вообще ничего?
– Кать? – голос Ольги заставил её вздрогнуть.
Катя обернулась. Ольга стояла в дверях, бледная, с мокрыми волосами. В её глазах был такой страх, какого Катя никогда не видела.
– Ты… – Катя подняла упаковку. – Оля, это твоё?
Ольга открыла рот, но не смогла ничего сказать. Её губы задрожали, и вдруг она разрыдалась, закрыв лицо руками.
– Я не хотела… – всхлипывала она. – Я не знала, как сказать…
Катя стояла, не зная, что делать. Её раздражение, её обида – всё вдруг отступило перед этим отчаянным плачем. Она подошла к Ольге, нерешительно положила руку ей на плечо.
– Оля, успокойся, – тихо сказала она. – Расскажи. Что случилось?
Ольга всхлипнула, вытирая слёзы.
– Я… я беременна, – выдавила она наконец. – Уже три месяца. Но… я не знаю, что делать. Я одна, Кать. У меня нет никого, кроме Славы. И… и я боялась, что вы меня выгоните, если узнаете.
Катя почувствовала, как внутри всё переворачивается. Беременна. Всё стало на свои места – её аппетит, её слабость, её странное поведение. Но почему она молчала?
– Оля, – Катя старалась говорить спокойно, – почему ты не сказала сразу? Мы бы… мы бы помогли.
– Помогли? – Ольга горько усмехнулась. – Ты же меня терпеть не можешь, Кать. Я видела, как ты на меня смотришь, когда я прошу добавки или занимаю ванну.
Катя почувствовала укол вины. Она действительно злилась. Но… разве она была не права?
– Оля, – начала она, – я злилась, да. Потому что ты вела себя… ну, как будто это твой дом. Но если бы я знала…
– Знала что? – Ольга посмотрела на неё с вызовом. – Что я в панике? Что отец ребёнка бросил меня, как только я сказала ему? Что у меня нет работы, нет денег, нет ничего?
Катя молчала, потрясённая. Она вдруг увидела Ольгу не как наглую золовку, а как напуганную девушку, которая пыталась скрыть свою уязвимость за бравадой.
– Оля, – сказала она наконец, – ты не одна. Мы… мы разберёмся. Вместе.
Когда Слава вернулся домой, он застал странную картину: Катя и Ольга сидели на кухне, пили чай и тихо разговаривали. Ольга выглядела заплаканной, но спокойной, а Катя – задумчивой, но уже не такой напряжённой.
– Что у вас тут? – спросил он, ставя сумку на пол.
Катя посмотрела на Ольгу, как бы спрашивая разрешения. Та кивнула.
– Слав, – начала Катя, – Оля беременна.
Слава замер, глядя на сестру. Его лицо медленно менялось – от удивления к тревоге, а потом к чему-то, похожему на решимость.
– Оль, – он подошёл к ней, сел рядом. – Почему ты молчала?
– Боялась, – тихо сказала она. – Думала, ты разозлишься. Или… или стыдно будет.
Слава обнял её, и Катя вдруг почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она вспомнила, как сама мечтала о ребёнке, как представляла, что однажды они со Славой будут сидеть вот так, обсуждая будущее их малыша. И теперь, глядя на Ольгу, она поняла, что не может оставить её одну.
– Мы справимся, – сказал Слава, глядя на сестру. – Ты не одна, слышишь?
Ольга кивнула, вытирая слёзы.
– Спасибо, – прошептала она. – И… Кать, прости. Я вела себя как дура. Просто… я не знала, как по-другому.
Катя улыбнулась, впервые за долгое время искренне.
– Ничего, – сказала она. – Главное, что теперь мы знаем правду.
Прошёл месяц. Ольга всё ещё жила у них, но теперь всё было иначе. Она помогала по дому, готовила завтраки, даже начала искать подработку онлайн. Катя заметила, что её аппетит стал чуть скромнее, хотя она всё ещё могла умять две котлеты за раз. Но теперь это вызывало у Кати не раздражение, а улыбку.
Однажды вечером они сидели втроём на кухне, ели борщ, который сварили вместе. Ольга рассказывала о своём последнем собеседовании, Слава шутил, а Катя слушала, чувствуя, как тепло разливается по груди.
– Кать, – вдруг сказала Ольга, ставя ложку. – Я тут подумала… Может, мне всё-таки съехать? Я не хочу вам мешать.
Катя посмотрела на неё, потом на Славу.
– Оля, – сказала она, – ты никому не мешаешь. Оставайся, пока не будешь готова. А там… посмотрим.
Ольга улыбнулась, и в её глазах была такая благодарность, что Кате стало неловко.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Вы… вы лучшие.
Слава взял Катю за руку под столом и сжал её пальцы.
– За наш дом, – сказал он, поднимая кружку с чаем.
– За наш дом, – повторили Катя и Ольга, чокаясь кружками.
И в этот момент Катя поняла, что их дом стал чуть больше – не только для них со Славой, но и для этой непростой, но теперь такой родной девушки, которая скоро станет мамой.