– Границы… – Катя горько усмехнулась. – Легко сказать. Слава думает, что я должна быть рада каждому её визиту. А я… я просто хочу свой дом обратно.
Лена похлопала её по плечу:
– Поговори с ним. Честно. Без намёков. А то скоро будешь не только котлеты жарить, но и борщи на всю её ораву варить.
Катя кивнула, но в душе сомневалась. Слава был добрым, любящим, но, когда дело касалось Ольги, он становился слепым. Как объяснить ему, что его сестра переходит все границы? И как не разрушить при этом их семью?
К вечеру Катя вернулась домой с тяжёлым сердцем. На кухне уже хозяйничала Ольга. Она стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде, и напевала под нос какую-то попсовую песню. Запах жареного лука заполнил всю квартиру.
– О, Кать, ты как раз вовремя! – Ольга обернулась, улыбаясь. – Я тут яичницу затеяла. С беконом. Сделать тебе?
Катя посмотрела на неё, пытаясь понять, искренне ли это предложение или очередной способ занять её кухню.
– Нет, спасибо, – ответила она, ставя сумку на стул. – Я сама что-нибудь приготовлю.
– Да ладно, не напрягайся! – Ольга махнула рукой. – Я уже всё сделала. Садись, поешь.
Катя хотела отказаться, но тут вошёл Слава. Он обнял её сзади, поцеловал в макушку:
– Кать, пахнет – отпад! Олька, ты молодец, что помогаешь.
Помогаешь? Катя почувствовала, как внутри закипает раздражение. Это что, теперь она должна благодарить Ольгу за то, что та хозяйничает на её кухне?
– Слав, – начала она, стараясь говорить спокойно, – можно тебя на минутку?
Он кивнул, и они вышли в коридор. Катя закрыла дверь на кухню, чтобы Ольга не слышала.
– Слав, я не понимаю, что происходит, – начала она, понизив голос. – Твоя сестра приезжает, когда хочет, ест, как за троих, теперь вот решила у нас жить. А ты даже не спросил, как я к этому отношусь.
– Кать, она же ненадолго. У неё сейчас трудный период. Потерпи немного, а?
– Потерпи? – Катя почувствовала, как голос дрожит. – Слав, я терплю уже месяц! Она ведёт себя, как будто это её дом! Вчера три котлеты попросила, сегодня яичницу жарит, завтра что? Борщ на неделю закажет?
Слава вздохнул, потирая виски:
– Кать, не преувеличивай. Она просто… она такая, непосредственная. И потом, она же моя сестра. Я не могу её выгнать.
– А меня ты можешь заставлять чувствовать себя чужой в собственном доме? – выпалила Катя и тут же пожалела о своих словах.
Слава посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах было что-то новое – не обида, не раздражение, а какая-то усталость.
– Кать, я не хочу ссориться, – сказал он тихо. – Давай просто дадим ей пару недель. Она найдёт работу, снимет квартиру, и всё наладится.
Катя кивнула, хотя внутри всё кричало от несправедливости. Пару недель. Хорошо. Она потерпит. Но что-то подсказывало ей, что эти недели будут самыми долгими в её жизни.
Прошла неделя, и ситуация только ухудшалась. Ольга не просто жила у них – она, казалось, захватила весь дом. Её вещи были повсюду: футболки на спинке стула, косметика на полке в ванной, даже её кроссовки стояли у входной двери, как знак того, что она здесь надолго. Катя старалась не обращать внимания, но каждый день приносил новые сюрпризы.
В понедельник Ольга съела весь йогурт, который Катя купила для себя.
– Ой, Кать, я думала, это общий! – сказала она, невинно хлопая ресницами.
Во вторник она заняла стиральную машину на весь вечер, заявив, что «надо постирать всё разом».
– Ну, ты же не против? – улыбнулась она, закидывая в барабан свои джинсы.
В среду она попросила Катю приготовить лазанью, потому что «давно не ела ничего такого вкусного».
– Кать, ты же так классно готовишь! – пропела она, листая телефон. – Сделай, а? Я потом посуду помою.
Посуду, конечно, она не помыла. Катя стояла у раковины в десять вечера, скребя сковороду и чувствуя, как слёзы жгут глаза. Она не хотела быть такой – мелочной, раздражительной. Но каждый новый день с Ольгой был как капля, переполняющая чашу её терпения.
В четверг Катя не выдержала. Она сидела на кухне, глядя, как Ольга уплетает третью порцию макарон с сыром, и вдруг сказала:
– Оля, а ты когда планируешь искать работу?
Ольга замерла с вилкой в руке. Её глаза округлились, словно Катя спросила что-то неприличное.
– Ну… – она замялась. – Я ищу, Кать. Просто сейчас рынок такой… сложный.
– Сложный, – повторила Катя, чувствуя, как внутри нарастает холодная решимость. – А жить у нас – это, значит, не сложно?
Ольга посмотрела на неё с какой-то странной смесью обиды и удивления.
– Кать, я же не навязываюсь, – сказала она тихо. – Слава сам сказал, что я могу остаться.
Катя открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент вошёл Слава. Он явно услышал последнюю фразу, потому что его лицо стало серьёзным.
– Девочки, что у вас тут? – спросил он, ставя сумку с продуктами на стол.
– Ничего, – быстро сказала Ольга, вставая. – Я пойду в комнату, сериал досмотрю.
Она вышла, оставив Катю и Славу наедине. Катя посмотрела на мужа, ожидая, что он скажет что-то, поддержит её. Но он только вздохнул:
– Кать, зачем ты так? Она и так переживает.
– Переживает? – Катя почувствовала, как голос срывается. – Слав, она ест за троих, разбрасывает вещи, хозяйничает, как у себя дома! А я должна молчать, потому что она переживает?
Слава подошёл к ней, положил руки на плечи:
– Кать, я знаю, тебе тяжело. Но она моя сестра. Я не могу её просто взять и выставить.
– А меня ты можешь? – Катя отстранилась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Потому что я уже не чувствую себя дома, Слав. Я чувствую себя… прислугой.
Слава открыл рот, но не успел ничего сказать. Из комнаты раздался громкий звук – что-то упало. Они переглянулись и бросились туда.
Ольга стояла посреди комнаты, держась за край стола. Её лицо было бледным, а на полу лежала разбитая чашка.
– Ой… – она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. – Простите, я… что-то голова закружилась.
Катя посмотрела на неё, и вдруг что-то в её поведении – бледность, дрожь в руках – заставило её насторожиться.