– Оля, ты в порядке? – спросила она, невольно смягчив голос.
– Да, нормально, – Ольга махнула рукой, но тут же пошатнулась.
Слава подхватил её, усадив на диван.
– Оль, что с тобой? – в его голосе звучала тревога. – Может, врача вызвать?
– Не надо, – быстро сказала Ольга. – Просто… устала, наверное.
Катя посмотрела на неё долгим взглядом. Устала? Или что-то другое? Впервые за всё время она почувствовала, что за наглостью Ольги, за её бесконечными требованиями, может скрываться что-то, о чём они даже не подозревают.
– Ладно, – сказала она, поднимая осколки чашки. – Иди отдыхай. А мы со Славой… поговорим.
Ольга кивнула и ушла в гостевую комнату, а Катя осталась стоять с осколками в руках, чувствуя, как внутри растёт странное предчувствие.
Катя сидела на кухне, глядя на пустую чашку из-под чая. За окном моросил мелкий дождь, стуча по подоконнику, как будто подыгрывая её тревожным мыслям. Прошёл вечер с того момента, как Ольга чуть не упала в обморок, разбив чашку. Слава настоял, чтобы сестра легла отдыхать, и теперь в квартире было непривычно тихо. Но тишина эта была не из тех, что успокаивают – она звенела, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего движения.
– Кать, ты чего не спишь? – Слава вошёл на кухню, потирая шею. Его тёмные волосы были взъерошены, а под глазами залегли тени.
– Не могу, – честно ответила она, крутя ложку в руках. – Слав, с Ольгой что-то не так. Ты заметил?
Он вздохнул и сел напротив, глядя в стол, словно там были ответы.
– Она всегда была… эмоциональная, – сказал он наконец. – Может, просто стресс. Уволилась, работы нет, вот и нервничает.
Катя посмотрела на мужа. Его голос звучал неуверенно, как будто он сам не верил своим словам.
– Слав, это не стресс, – тихо сказала она. – Она бледная, шатается, ест за троих. Я не врач, но… это похоже на что-то серьёзное.
Слава поднял глаза, и в них мелькнула тревога.
– Ты думаешь… что? – спросил он, понизив голос.
– Не знаю, – Катя пожала плечами. – Может, она больна. Или… – она запнулась, не решаясь озвучить мысль, которая крутилась в голове с того самого вечера.
– Или что? – Слава нахмурился.
Катя глубоко вдохнула.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как мокрый осенний воздух за окном. Слава замер, его пальцы, барабанившие по столу, остановились.
– Беременна? – переспросил он, словно пробуя слово на вкус. – Нет, Кать, ты что. Она бы сказала. Она же… она всегда всё рассказывает.
– Ага, – Катя горько усмехнулась. – Как про то, что уволилась, только через неделю сообщила? Или про то, что в Москву собиралась, пока ты не спросил?
Слава открыл рот, но закрыл его, не найдя, что возразить. Он встал, подошёл к окну и долго смотрел на дождь, словно тот мог подсказать, что делать.
– Если это правда… – начал он, но не закончил. – Почему она молчит?
– Может, боится, – тихо сказала Катя. – Или не знает, как сказать.
Слава повернулся к ней, и в его глазах было столько растерянности, что Кате вдруг стало его жаль. Он всегда был для Ольги не просто братом, а почти отцом – заботился, защищал, вытаскивал из всех передряг. И теперь, похоже, он чувствовал себя беспомощным.
– Надо с ней поговорить, – решил он наконец. – Завтра. Утром.
Катя кивнула, но внутри всё сжималось. Поговорить – это одно. А что, если Ольга не захочет говорить? Или, хуже того, начнёт всё отрицать?
Катя проснулась раньше всех, на цыпочках прошла на кухню и поставила чайник. Ей хотелось хоть на минуту остаться наедине с собой, но не успела она заварить чай, как в дверях появилась Ольга.
– О, Кать, доброе утро! – она зевнула, потягиваясь. – Чайник уже кипит? Класс. Сделай мне, а? С мятой, если есть.
Катя сжала губы, но кивнула, доставая пакетик с мятным чаем. Ольга плюхнулась на стул, глядя в телефон. Она выглядела лучше, чем вчера – щёки слегка порозовели, но под глазами всё ещё темнели круги.
– Оля, – начала Катя, ставя перед ней кружку, – ты вчера напугала нас. Как себя чувствуешь?
Ольга подняла глаза, и на секунду Кате показалось, что в них мелькнула паника. Но тут же она улыбнулась своей привычной беззаботной улыбкой.
– Да нормально, – махнула она рукой. – Просто не выспалась, наверное. А вы чего такие серьёзные были?
Катя хотела ответить, но тут вошёл Слава. Он выглядел так, будто не спал всю ночь – волосы торчали в разные стороны, а футболка была мятая.
– Оль, – сказал он, садясь напротив сестры. – Нам надо поговорить.
Ольга напряглась. Её пальцы, державшие кружку, побелели.
– О чём? – спросила она, стараясь звучать небрежно.
– О тебе, – Слава смотрел ей в глаза. – Ты ведёшь себя странно. Ешь как не в себя, вчера чуть в обморок не упала. Что с тобой происходит?
Ольга отвела взгляд, уставившись в кружку.
– Ничего, – буркнула она. – Просто устала.
– Устала? – Слава повысил голос. – Оль, я тебя с детства знаю. Ты никогда не была такой… такой… – он запнулся, подбирая слово.
– Какой? – Ольга вскинула голову, и в её голосе зазвенела обида. – Наглой? Жадной? Это ты хочешь сказать?
Катя почувствовала, как сердце заколотилось. Она не ожидала, что разговор так быстро выйдет из-под контроля.
– Оля, никто так не думает, – сказала она, стараясь смягчить ситуацию. – Мы просто беспокоимся. Ты… ты здорова?
Ольга посмотрела на неё, и на секунду Кате показалось, что она сейчас расплачется. Но вместо этого она резко встала, чуть не опрокинув кружку.
– Да всё со мной нормально! – почти крикнула она. – Хватит меня допрашивать!
Она выбежала из кухни, хлопнув дверью гостевой комнаты. Слава и Катя переглянулись.
– Ну вот, – он провёл рукой по лицу. – Отлично поговорили.
Катя молчала, глядя на закрытую дверь. Что-то подсказывало ей, что Ольга скрывает не просто усталость. И это «что-то» было ключом к её странному поведению.
Следующие дни прошли в напряжённой тишине. Ольга почти не выходила из комнаты, ссылаясь на то, что «ищет работу» или «устала». Катя замечала, что она ест ещё больше – тосты с утра, макароны днём, а вечером могла умять полпакета печенья. Но теперь она делала это украдкой, словно боялась, что её поймают.