— Тогда покажи мне её! Позвони ей сейчас! Скажи, что жена всё знает!
Андрей сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки.
— Я не могу. И не буду. Это мой долг. И тебя это не касается.
Фраза «тебя это не касается» стала последней каплей. Марина схватила с тумбочки вазу — дурацкую, подаренную свекровью, — и швырнула её в стену. Осколки брызнули в разные стороны, звеня как разбитая жизнь.
— Вон, — прошептала она. — Пошел вон отсюда. К ней. К своей Елене Петровне. Чтобы духу твоего здесь не было.
— Марин, ты делаешь ошибку.
— Ошибку я сделала двенадцать лет назад в ЗАГСе. Уходи!
Он постоял еще секунду, глядя на неё тяжелым, темным взглядом. Потом молча развернулся, взял с полки ключи от машины и вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась побелка.
Марина медленно опустилась на пол посреди комнаты, обхватила колени руками и завыла.
Следующие три дня прошли как в тумане. Марина взяла больничный. Она лежала в постели, глядя в одну точку, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Почему?».
Подруга Ленка, примчавшаяся на следующий же день, подливала масла в огонь.
— Я тебе говорила, Мариш! Тихушники — они самые страшные. У него там наверняка вторая семья. Может, и дети есть. Двадцать пять тысяч — это как раз алименты хорошие. А ты терпела! Надо было сразу на развод подавать, квартиру делить! Пусть катится к своей крале в одних трусах!
Марина слушала её, и внутри росла какая-то гнилая, липкая злоба. Ленка была права. Нельзя просто сидеть и плакать. Надо узнать правду.
Когда Ленка ушла, Марина села за тот самый ноутбук. В одной из старых выписок она нашла полный реквизит платежа. Город Тверь. Улица Советская.
Тверь. Три часа езды.
— Ну что ж, Елена Петровна, — прошептала Марина, глядя на свое отражение в темном окне. — Ждите гостей.
Она собралась быстро. Надела теплое пальто, сделала строгий макияж. Она хотела выглядеть победительницей, а не брошенной женой.
Дорога была серой, шел мелкий снег. Марина представляла себе эту встречу. Как она войдет в квартиру, увидит молодую, ухоженную стерву в шелковом халате. Как швырнет ей в лицо распечатку переводов. «На чужом несчастье счастья не построишь!» — скажет она.
Навигатор привел её не в элитный жилой комплекс, а в старый спальный район. Обшарпанные пятиэтажки, разбитый асфальт.
«Конспирация, — подумала Марина. — Спрятал свою зазнобу в глуши».
Нужный дом выглядел совсем убого. Марина поднялась на третий этаж. Дверь была старая, деревянная, обитая дерматином, из которого торчали клочья ваты.