В тот вечер в квартире пахло пригоревшим луком и бедой. Запах гари тянулся с кухни, где Марина, обычно аккуратная хозяйка, забыла на плите сковородку с зажаркой для супа. Но ей было плевать. Она сидела в гостиной перед открытым ноутбуком мужа, и её руки, лежащие на коленях, мелко дрожали, словно от озноба.
Экран светился предательским голубым светом, высвечивая строчки онлайн-банкинга. Андрей, её Андрей, с которым они прожили душа в душу двенадцать лет, оказался не просто лжецом. Он был, как выражалась её подруга Ленка, «тихим омутом с чертями».
История платежей была красноречивее любых слов. Каждое пятое число месяца. Сумма — двадцать пять тысяч рублей. Получатель: Елена Петровна С.
Марина пролистала страницу вниз. Месяц назад. Два. Полгода. Год. Два года… Господи, это длилось почти три с половиной года!
В голове зашумело. Марина вспомнила, как три года назад они не поехали на море, потому что Андрей сказал: «Мариш, давай поэкономим, на машину надо собрать». Вспомнила, как прошлой зимой она ходила в старом пуховике, потому что «времена сейчас непростые, премии урезали».
Премии не урезали. Просто они уходили Елене Петровне С.
Звук поворачивающегося ключа в замке прозвучал как выстрел. Андрей вошел, отряхивая снег с плеч, веселый, румяный с мороза.
— Мариш, я дома! А чем это у нас горит? Ты решила устроить пожарную тревогу?
Он заглянул в комнату, улыбаясь, но улыбка сползла с его лица мгновенно, стоило ему увидеть её лицо. И ноутбук.
— Ты почему молчишь? — спросил он, и голос его предательски дрогнул.
Марина медленно подняла на него глаза. В них не было слез, только холодная, звенящая пустота.
— Кто такая Елена Петровна? — спросила она тихо.
Андрей замер. Он даже не пытался подойти, снять куртку. Так и стоял в прихожей, нелепый в своей растерянности.
— Марин, я всё объясню…
— Объяснишь? — она вскочила, опрокинув стул. — Что ты объяснишь? Что у нас три года «финансовые трудности», потому что ты содержишь другую семью? Двадцать пять тысяч! Ежемесячно! Мы ремонт в ванной два года откладываем, а ты… Ты!
— Это не то, что ты думаешь, — глухо сказал он, опуская глаза. — Это… это личное.
— Личное? — Марина истерически рассмеялась. — Ах, личное! А я, значит, общественное? Я, которая считает копейки, чтобы собрать сына в школу? Я, которая штопает тебе носки? У тебя там кто? Ребенок? Молодая любовница? Или, может, старая любовь, которая «вдруг» понадобилась?
— Марин, прекрати. Нет никакой любовницы.