— Пошли отсюда, — рявкнул Игорь, хватая жену за локоть. — Пожалеешь, мать! Сгниешь одна со своими деньгами!
— Дверь за собой закройте поплотнее, — только и сказала Елена Викторовна.
Прошло восемь месяцев.
Елена Викторовна сидела в зале ожидания аэропорта, в мягком кресле у панорамного окна. На ней было кашемировое пальто цвета топлёного молока — то самое, о котором она мечтала десять лет, но всегда откладывала покупку «на потом». Теперь «потом» наступило.
Жизнь изменилась. Сначала было непривычно тратить деньги на себя, а не откладывать «на чёрный день». Но она училась. Квартира преобразилась: светлые обои, новая мебель, большое зеркало в прихожей. По вечерам она включала торшер, садилась в мягкое кресло и читала — просто так, для удовольствия, не отвлекаясь на тревожные мысли.
С Олей и Игорем она не общалась. Слышала от соседки, что молодые влезли в очередной кредит, пытались заняться инвестициями, прогорели. Теперь ругаются всё чаще, Игорь ночует у друзей.
Иногда, по ночам, сердце щемило. Хотелось позвонить, спросить «как ты, дочка?». Вспомнить маленькую Олю, которая прижималась к ней после страшного сна и шептала: «Мамочка, не уходи». Но потом память услужливо подсовывала другую картинку: холодные глаза тридцатидвухлетней женщины, которая говорила «сидишь как собака на сене».
И Елена Викторовна одёргивала себя.
Телефон в сумочке пиликнул. Сообщение. С незнакомого номера.
Она открыла мессенджер. На аватарке — заплаканное лицо Оли.
«Мам, привет. У нас совсем беда. Коллекторы звонят, угрожают. Игорь ушёл совсем, вещи забрал. Помоги, пожалуйста. Хоть немного. Я всё отдам, честно. Ты же мама. Я твоя дочь».
Елена Викторовна смотрела на экран. Палец завис над клавиатурой. Внутри шевельнулась старая привычка — броситься, спасти, отдать последнее.
Она вспомнила, как качала новорождённую Олю на руках, как та впервые назвала её «мама», как они вместе пекли пирог на её восьмой день рождения.
Потом вспомнила фразу: «Забудь наш номер. Ни стакана воды от нас не жди».
Она медленно набрала ответ:
«Оля. Я помогу тебе один раз — последний. Переведу сумму, чтобы ты рассчиталась с самыми срочными долгами. Не потому что ты этого заслуживаешь. А потому что я — мать, и не могу иначе. Но после этого — всё. Учись жить самостоятельно. Ты взрослая женщина. Больше денег не будет. Только совет: найди работу, научись считать деньги и уважать людей. Особенно тех, кто тебя любит».
Откинулась на спинку кресла. По щекам текли слёзы — тихие, горькие. Она не вытирала их.
Объявили посадку на рейс до Сочи. Елена Викторовна взяла чемодан и медленно пошла к выходу на посадку.
Она сделала свой выбор. Помогла — но не позволила собой манипулировать. Осталась матерью — но не жертвой.
И этого было достаточно.