— Это че… Тетка Тоня? Тебе? Трёхкомнатная квартира на Кутузовском, восемьдесят метров?
Оля выхватила бумагу из рук мужа.
— Быть не может… Мама? Это правда? Она всё оставила тебе?
В кухне повисла тишина, тяжелая, вязкая. Оля смотрела на мать, и в её взгляде, только что полном злости, теперь читался жадный, липкий восторг пополам с испугом.
— Мамуль… Так ты у нас теперь богатая? — голос дочери стал тонким, заискивающим. — А чего же ты молчала? Мы тут голову ломаем, ищем варианты, как всем лучше сделать, нервничаем…
— Да, тёща, ну ты конспиратор! — подхватил Игорь, мгновенно меняя позу на расслабленную. — Так это же всё меняет! Зачем нам ипотека? Мы можем переехать в квартиру тетки Тони, там метраж ого-го! А эту будем сдавать, тебе прибавка к пенсии. Или наоборот… В общем, заживем! Семья же!
Елена Викторовна смотрела на них и чувствовала удивительное спокойствие. Словно внутри перегорел предохранитель, отвечавший за жалость и вину.
— Помнишь, Оля, — тихо сказала она, — как три года назад тётя Тоня просила тебя съездить с ней к врачу? У неё температура была под сорок. А ты ответила: «У меня маникюр записан». Помнишь?
Оля дёрнулась, словно от удара.
— Это было давно… Я не думала…
— Не думала. Зато я поехала. И потом ещё триста раз. А ты даже на похороны не пришла. Сказала, что у тебя мигрень.
— Ну мам, ну при чём тут это? — Оля нервно облизнула губы. — Мы же теперь всё наладим! Ты не одна будешь, мы рядом!
— Никто никуда не переедет, — ровно сказала Елена Викторовна.
— В смысле? — Оля часто заморгала. — Мам, ну хватит дуться. Ну погорячились, на эмоциях же. Ты же понимаешь, как нам тяжело. Теперь-то всё наладится!
— Нет, Оля. Ничего не наладится. Потому что пять минут назад вы готовы были превратить мою жизнь в ад. Вы не «погорячились». Вы показали, кто вы есть на самом деле.
Она забрала бумаги со стола и закрыла папку.
— Квартиру Антонины Павловны я уже сдаю. Получаю сто двадцать тысяч в месяц. На эти деньги сделала здесь ремонт — мастера заканчивают на следующей неделе. А ещё я уже съездила в санаторий. В Кисловодск. Первый раз в жизни.
— А мы? — глупо спросил Игорь.
— А вы, — Елена Викторовна посмотрела ему прямо в глаза, — будете жить так, как жили. Сами. У вас есть руки, ноги, молодость. Зарабатывайте.
— Ты не можешь так поступить с родной дочерью! — Оля сорвалась на крик, понимая, что мечта о лёгких деньгах уплывает. — Я буду судиться! Я докажу, что ты одурманила старуху!
— Попробуй. Только учти: у Антонины Павловны был очень грамотный нотариус. Всё оформлено по закону, есть медицинское заключение о её дееспособности. И теперь у меня будут средства на хороших юристов.