— Ганна! — крикнул Мирослав. — Я всё ещё твой муж!
Я замерла у выхода.
— Уже нет. Просто ты пока этого не осознал.
Мы ушли. Я усадила Дарину в машину, завела мотор, но руки так дрожали, что едва не выронила ключ.
Когда мы отъехали подальше, я позволила себе разрыдаться. Дарина молча сидела рядом и гладила меня по плечу.
— Мам, папа нас больше не любит?
Я не смогла сразу найти слова.
— Он… очень сильно ошибся, солнышко.
Телефон начал звонить через час. Потом снова и снова.
Я не отвечала.
Через два дня позвонила Мария.
— Ганна, что происходит? Мирослав пропал. Он должен был заехать ко мне вчера.
Я рассказала ей всё как есть.
В трубке повисло долгое молчание.
— Вот как… — наконец произнесла она. — Прости меня. Я ничего не знала.
Спустя неделю Мирослав приехал к нам. Стоял у двери с букетом и виноватым выражением лица.
— Я всё понял. Уйду от неё. Дай мне шанс всё исправить.
Я смотрела на человека, которого когда-то любила больше десяти лет — и внутри было пусто.
— Ты уже сделал свой выбор, Мирослав.
Он опустился на колени передо мной:
— Ради Дарины…
Я закрыла дверь перед ним.
Через месяц я подала документы на развод.
Ангелина исчезла из его жизни так же внезапно, как в ней появилась. Он остался одиноким.
Он писал мне сообщения, звонил по вечерам, приходил без предупреждения…
А я училась жить заново — шаг за шагом возвращая себе себя прежнюю.
Иногда по ночам я лежала без сна и пыталась понять: в какой момент мы свернули с правильного пути?
Иногда ловила себя на том, что прислушиваюсь к тишине — вдруг услышу его шаги в прихожей…
Иногда хотелось поверить: может быть, ещё можно всё вернуть назад…
Но каждое утро я видела рисунки Дарины на стене — теперь на них были только мы вдвоём: держались за руки и улыбались искренне и светло…
И тогда я понимала: впереди у нас совсем другая жизнь…
Прошло полгода.
Осень незаметно сменилась зимой, а затем робкая весна заглянула в наши окна. Жизнь медленно прокладывала себе новое русло. Я продолжала работать в клинике: брала ночные смены, возвращалась домой с ноющей спиной… Но теперь это был уже не дом ожиданий и боли — это стало местом, где я училась дышать по-новому.
Дарина сильно изменилась за эти месяцы. Стала спокойнее, внимательнее… будто взросление пришло слишком рано для неё. По вечерам она садилась рядом со мной на диван молча — просто прижималась плечиком и смотрела мультики… А ведь раньше болтала без умолку! Я чувствовала тяжесть вины за то, что не уберегла её от той боли, которую принесло предательство отца…
Мы начали ходить к детскому психологу. Сначала Дарина молчала на занятиях: рисовала серые дома и одинокие фигурки людей… Но однажды нарисовала меня с огромными крыльями и себя маленькой под ними…
— Это ты, мамочка… — сказала она серьёзно. — Ты меня защищаешь…
Я вышла из кабинета и расплакалась прямо в коридоре…
Мирослав приходил регулярно: приносил подарки, книги с картинками или мягкие игрушки… Дарина принимала их спокойно и благодарно… но держалась настороженно… Иногда он пытался поговорить со мной отдельно:
— Я до сих пор тебя люблю… Всё разрушил сам… Позволь хотя бы быть рядом с дочкой…
Я не мешала их общению: он оставался её отцом несмотря ни на что… Но каждый его визит оставлял после себя горечь…
Однажды он задержался дольше обычного… Когда Дарина ушла к себе в комнату спать – мы остались вдвоём на кухне…
— Ганна… — начал он тихо, глядя куда-то мимо стола… — Ангелина была беременна… Потеряла ребёнка месяц назад… После этого окончательно уехала…
Я ничего не сказала…
— Теперь я совсем один… — добавил он глухо…
Я посмотрела ему прямо в глаза:
— Ты никогда не был один, Мирослав… У тебя была семья… Ты сам её потерял…
Он закрыл лицо руками…