В одну из ночей, когда смена выдалась особенно изнурительной, я не выдержала и снова позвонила Мирославу. Гудки тянулись бесконечно, пока вдруг не раздался незнакомый женский голос:
— Алло?
Пальцы моментально заледенели.
— Простите… а Мирослав здесь?
— Он в душе, — после короткой паузы ответила женщина. — А кто его ищет?
Я тут же сбросила звонок, не сказав ни слова.
Сердце колотилось так сильно, будто вот-вот выскочит наружу. Я сидела на краю кровати с телефоном в руках, пытаясь осмыслить услышанное. В голове проносились десятки возможных объяснений: может быть, сиделка, соседка или дальняя родственница. Но её уверенный тон и спокойствие никак не вписывались в образ случайной гостьи.
Спустя полчаса он перезвонил.
— Ганна, ты звонила? Телефон был в другой комнате.
— Кто ответил? — спросила я почти шёпотом.
— Наверное, какая-то ошибка. Тут со связью беда…
Он говорил торопливо и напряжённо, словно боялся услышать лишний вопрос. Я не стала продолжать разговор — сослалась на усталость и отключилась.
Ночь прошла почти без сна. Мысли путались одна с другой, тревога давила всё сильнее. И всё же я пыталась убедить себя: наверняка есть разумное объяснение.
Прошла ещё неделя — Мирослав больше не звонил вовсе.
Тогда я решила действовать сама.
Оформила выходные дни, собрала Дарине небольшой рюкзачок и сказала дочке, что мы едем к бабушке. Она обрадовалась и всю дорогу болтала без умолку о том, как папа удивится нашему приезду.
Дом Марии встретил нас тишиной. Во дворе стояла чужая машина. Калитка оказалась незапертой. Я постучала — ответа не последовало. Осторожно толкнула дверь — она медленно отворилась сама собой.
И тут я услышала голоса внутри дома.
— Ты ведь говорил, что она не приедет! — раздражённо произнесла женщина.
— Я сам не ожидал… тем более с ребёнком… — ответил Мирослав растерянно.
— Ты вообще собираешься ей хоть что-то объяснить?
Я застыла на месте. Дарина крепко держала меня за руку и молчала от непонимания происходящего.
— Потом… Сейчас совсем неподходящее время… Мама ещё в комнате…
— Какая мама? — усмехнулась женщина с насмешкой. — Она уже две недели как в санатории!
Перед глазами всё поплыло от внезапного прилива крови к вискам.
Я распахнула дверь шире и вошла в прихожую. У кухонного стола стоял Мирослав; рядом с ним была высокая брюнетка лет тридцати пяти в домашнем халате.
Он побледнел при виде меня:
— Ганна… ты приехала?
Я молчала. Дарина прижалась ко мне крепче.
— Папа?.. — тихо позвала она его голосом полным надежды и страха одновременно.
Женщина неторопливо сняла полотенце с крючка так буднично, будто это была сцена из дешёвого телесериала:
— Так вот ты какая… Значит это ты та самая «временная проблема»?
Мирослав схватился за голову:
— Всё совсем не так…
Неожиданно я почувствовала странную ясность внутри себя:
— Где Мария? — спросила спокойно и ровно.
Он опустил взгляд:
— В реабилитационном центре… У неё было обострение… Сейчас уже лучше…
— Почему ты мне солгал?
Он замялся:
— Не знал как сказать…
Я кивнула на женщину рядом:
— А она кто?
Ответ последовал от неё самой:
— Ангелина… Мы знакомы уже год…
Год…
Я ни закричала, ни расплакалась. Просто подняла Дарину на руки:
— Ты уехал вовсе не к матери… Ты уехал к ней…
Мирослав сделал шаг ко мне:
— Ганна… подожди… Всё непросто… Я запутался… Ты постоянно работаешь… всегда уставшая… между нами давно пропасть…
Я усмехнулась горько:
— А ты решил эту пропасть заполнить новой женщиной? И оставить семилетнюю дочь без слова объяснения?
Ангелина скрестила руки на груди:
— Он хотел тебе рассказать всё сам… Просто никак не решался…
Я покачала головой с едва слышным вздохом:
— Конечно… Очень благородный поступок…
Дарина дрожала у меня на руках от напряжения всего происходящего:
— Мамочка… давай поедем домой… — прошептала она жалобно.
Я повернулась к двери и направилась к выходу.