— Члена семьи? — Елена усмехнулась. — Вы только что ясно дали понять, что я для вас не семья. Так что это будет суд между чужими людьми. И я использую все законные методы, чтобы вернуть то, что принадлежит мне по праву.
Она взяла свою папку с документами и направилась к двери.
— Лена, ты куда? — встрепенулся Павел.
— К адвокату. А потом… подумаю, хочу ли я продолжать жить с человеком, который не способен защитить свою семью. Свою настоящую семью — ту, которую он создал сам, а не ту, в которой родился.
Она остановилась в дверях, обернувшись в последний раз.
— И знаете что самое печальное, Галина Николаевна? Вы сами разрушили семью своего сына. Своими руками. Ради денег для другого сына, который, держу пари, пустит их на ветер за полгода. Но вы получите то, что хотели — Павел снова будет только ваш. Одинокий, несчастный, но ваш. Поздравляю с победой.
Дверь за ней закрылась тихо, но этот звук прогремел в квартире как выстрел.
Павел и его мать остались вдвоём в гостиной. Несколько минут они молчали, не глядя друг на друга. Наконец Галина Николаевна нарушила тишину:
— Она вернётся. Куда ей деваться. Погорячится и вернётся.
Павел медленно поднял голову и посмотрел на мать. Впервые в жизни он видел её такой, какой она была на самом деле — эгоистичной, manipулятивной женщиной, которая всю жизнь использовала материнскую любовь как инструмент контроля.
— Нет, мама. Она не вернётся. И знаете что? Она права. Вы действительно разрушили мою семью. Ради Андрея, который уже сколько раз вас подводил.
— Паша! Как ты можешь так говорить?
— Могу. Потому что это правда. И знаете что ещё? Я тоже уйду. Может, не сегодня, может, не завтра. Но уйду. Потому что Лена показала мне, кто я на самом деле. Трус, который всю жизнь прячется за мамину юбку.
Он встал и пошёл к двери.
— Павел! Вернись немедленно! Мы не договорили!
— Договорили, мама. Вы всё решили за меня, как всегда. Продавайте дачу. Отдавайте деньги Андрею. Живите своей жизнью. А я попробую начать свою.
Через три месяца суд удовлетворил иск Елены частично — Галину Николаевну обязали выплатить невестке компенсацию в размере семисот тысяч рублей за неосновательное обогащение. Это была не вся сумма, которую молодая семья вложила в дачу, но хотя бы что-то.
Павел и Елена развелись. Она уехала в другой город, устроилась на новую работу и, по слухам, вышла замуж за человека, который ценил её и защищал от любых посягательств на их семейное счастье.
Павел остался в городе, снял квартиру и впервые в жизни начал жить самостоятельно. Оказалось, это не так страшно, как он думал. Страшнее было тридцать пять лет быть маменькиным сынком.
Андрей, как и предсказывала Елена, спустил деньги от продажи дачи за четыре месяца на очередной «гениальный» проект. Галина Николаевна осталась одна в своей большой квартире, с фотографиями сыновей на стенах и горьким осознанием того, что в погоне за контролем над детьми она потеряла их обоих.
А дачу купила молодая семья с двумя детьми. Они были счастливы, что нашли такой чудесный дом по хорошей цене, не зная, какая драма разыгралась за этими уютными стенами.
Жизнь продолжалась, но уже для других людей.