— Паша, почему наша дача выставлена на продажу?! — голос Елены дрожал от едва сдерживаемого гнева, когда она ворвалась в гостиную с телефоном в руке.
На экране светилось объявление с фотографиями их загородного дома — того самого, который они с таким трудом восстанавливали последние три года. Каждая досочка на веранде, каждый куст смородины в саду были политы их потом. И вот теперь всё это красовалось на сайте недвижимости с пометкой «срочная продажа».
Павел застыл с кружкой кофе на полпути ко рту. Его лицо мгновенно побледнело, а взгляд заметался по комнате, избегая встречи с глазами жены. Этот испуганный, виноватый взгляд говорил больше любых слов — он знал. Знал и молчал.
— Я… это… мама сказала, что всё объяснит, — выдавил он наконец, поставив кружку на стол с такой осторожностью, будто она была из тончайшего хрусталя.
Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свекровь. Конечно же, свекровь. Кто ещё мог за их спиной распоряжаться имуществом, которое формально всё ещё было записано на неё?
— Твоя мама? Галина Николаевна решила продать нашу дачу? Дачу, в которую мы вложили все наши сбережения, все выходные, всю душу? И ты знал об этом?
Её голос становился всё выше, но она изо всех сил старалась держать себя в руках. Три года. Три года каждые выходные они ездили на эту дачу. Меняли полы, красили стены, сажали яблони. Павел обещал переоформить документы на них двоих «как только закончим ремонт». И вот ремонт закончен, дача превратилась в уютное гнёздышко, а документы так и остались на имени свекрови.
— Лена, послушай, там всё не так просто… — начал было Павел, но его прервал звонок в дверь.
Галина Николаевна вошла в квартиру с видом полководца, прибывшего на поле битвы. В её руках была папка с документами, а на лице — выражение непоколебимой уверенности в своей правоте.
— Леночка, Павлуша, хорошо, что вы оба дома, — начала она, проходя в гостиную и усаживаясь в кресло с видом хозяйки положения. — Нам нужно серьёзно поговорить.
— О том, что вы продаёте нашу дачу? — Елена не собиралась играть в вежливость. — Да, нам определённо нужно об этом поговорить.
Галина Николаевна поморщилась, словно от зубной боли.
— Во-первых, это не ваша дача. Документы оформлены на меня. Во-вторых, я не продаю, а уже продала. Покупатели внесли задаток.
Комната словно наполнилась ледяным воздухом. Елена медленно опустилась на диван, чувствуя, как кровь отливает от лица. Продала. Уже продала. Их мечту, их труд, их будущий дом для детей.
— Как вы могли? — её голос был тихим, но в нём звучала такая боль, что даже Павел вздрогнул. — Мы же договаривались. Вы сами предложили оформить на себя, чтобы не платить лишние налоги при дарении. Сказали, что это формальность.
— Обстоятельства изменились, — отрезала свекровь. — Мне нужны деньги. Срочно. И я приняла решение как собственник.
— Какие обстоятельства? — Елена повернулась к мужу. — Паша, ты знал об этом? Знал, что она собирается продать дачу?
Павел сидел, ссутулившись, и разглядывал свои руки. Когда он поднял голову, в его глазах читалась вина пополам с какой-то обречённостью.
— Мама сказала две недели назад. Просила не говорить тебе, пока она сама не подготовит документы…