— Вот, полюбуйтесь. Полтора миллиона рублей. Наших денег. Плюс три года каждые выходные. Плюс два отпуска, которые мы провели не на море, а с лопатой и кистью в руках.
Галина Николаевна даже не взглянула на документы.
— Это был ваш выбор. Никто не просил вас это делать.
— Врёте! — Елена больше не сдерживалась. — Вы сами просили! «Павлуша, надо крышу починить, а то дача совсем развалится». «Леночка, посадите там цветочки, чтобы красиво было». «Дети, сделайте там комнату для внуков». Внуков, которых ещё нет, но для которых мы уже подготовили детскую!
Она повернулась к мужу, который всё это время молчал, словно воды в рот набрал.
— Паша, скажи же что-нибудь! Это же и твоя дача тоже! Твой труд! Неужели ты позволишь просто так это отдать?
Павел поднял на неё мучительный взгляд. В нём боролись два человека — муж и сын. И сын, как всегда, побеждал.
— Лена, это мама. Я не могу против неё идти. Она права, юридически дача её.
— Юридически?! — Елена рассмеялась горьким смехом. — А морально? А по-человечески? Где твоя совесть, Паша?
— Не смейте упрекать моего сына в отсутствии совести! — вмешалась Галина Николаевна. — Он хороший сын, который понимает, что семья — это святое. Что брату нужно помогать!
— А жена — это не семья? — тихо спросила Елена. — Я для вас так и осталась чужой, да? Той, которая увела вашего драгоценного сына. Той, которую можно обмануть, обобрать и выставить дурой.
— Никто вас не обманывал…
— Хватит! — Елена резко взмахнула рукой. — Хватит врать! Вы с самого начала это планировали, да? Дождаться, пока мы вложим деньги, отремонтируем, а потом продать втридорога. Бесплатная рабочая сила и полтора миллиона в придачу. Отличный бизнес-план!
Она подошла к окну, глубоко дыша, пытаясь успокоиться. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, и серое небо идеально соответствовало её настроению.
— Знаете что, Галина Николаевна? Продавайте. Это действительно ваше право. Но запомните — вместе с этой дачей вы продаёте отношения с нами. Вернее, со мной. Потому что ваш сын, похоже, уже сделал свой выбор.
Она повернулась к Павлу, и в её взгляде не было больше ни гнева, ни боли. Только холодное разочарование.
— Я думала, у меня есть муж. Партнёр. Человек, который будет на моей стороне. А оказалось, у меня есть только маменькин сынок, который при первом же серьёзном конфликте прячется за мамину юбку.
— Лена, не надо так… — начал Павел, но она его перебила.
— Надо, Паша. Давно надо было это сказать. Твоя мать всегда была права. Всегда. Когда она критиковала мою готовку — ты молчал. Когда она вмешивалась в наши решения — ты молчал. Когда она настаивала, чтобы мы каждые выходные ездили к ней, а не отдыхали вдвоём — ты соглашался. И вот теперь, когда она фактически нас ограбила — ты опять на её стороне.
— Я не на её стороне! Я просто… — он запнулся, не находя слов.
— Ты просто трус, — закончила за него Елена. — И знаешь что? Я подам в суд. У меня есть все документы, все чеки. Я докажу, что мы вложили в эту дачу больше, чем она стоила изначально. Это называется неосновательное обогащение.
Галина Николаевна фыркнула.
— Удачи вам в суде против члена семьи. Вы только опозоритесь.