— Никаких восьмисот тысяч гривен ты не получишь, — отрезал Андрей. — Ни сейчас, ни через месяц, ни когда-нибудь потом. Я собирался помочь тебе: отложил восемьдесят тысяч гривен на оформление ипотеки, когда мы закончим с газом. Просто по-человечески, по-отцовски. Без условий.
Денис дёрнулся, будто его ударили током, и вскинул глаза. На миг в них вспыхнуло что-то жадное, торопливое, похожее на надежду.
— Но после того, что я только что услышал из-за двери, — Андрей говорил уже совсем холодно, — ты не получишь от меня даже мелочи на сигареты. Ни одной гривны. Работай. Зарабатывай. Тебе двадцать восемь лет, ты взрослый мужик, а не школьник с протянутой рукой.
— Ах, значит, вот как вы заговорили! — сорвалась Юлия, окончательно поняв, что поживиться сегодня не удастся. Лицо её вновь исказилось злостью и обидой. — Да подавитесь вы своими деньгами! Обойдёмся без ваших подачек! Только потом не просите помощи, когда состаритесь и стакан воды некому будет подать! Запомните этот день, ещё пожалеете! Пойдём, Денис, нечего тут стоять и унижаться перед ними!
— На выход, — ровно произнёс Андрей и широко распахнул дверь.
Юлия вылетела на лестничную площадку первой, так стремительно, будто за ней действительно гнались. Каблуки её звонко застучали по ступеням, вслед посыпались проклятия и злые обрывки фраз. Денис вышел следом — сутулый, с багровыми ушами, с руками, глубоко засунутыми в карманы. Вся прежняя наглость с него будто осыпалась.
Этажом выше уже осторожно приоткрылась соседская дверь. Любопытная соседка с третьего, высунувшись в щель, с явным интересом наблюдала за этим позорным отступлением. Поймав на себе её насмешливый взгляд, Юлия споткнулась, злобно шикнула на мужа и почти побежала вниз.
Андрей дождался, пока их шаги затихнут, затем закрыл дверь, дважды провернул ключ в нижнем замке и опустил щеколду. В прихожей сразу стало тихо, только где-то на кухне негромко шумел чайник.
Он снял рабочую, припорошённую пылью куртку, аккуратно повесил её в шкаф и повернулся к Татьяне. Вся его недавняя жёсткость ушла, плечи устало опустились, а между бровей легла глубокая складка.
— Прости меня, Таня, — сказал он негромко, глядя на чистый пол, теперь исполосованный грязными следами чужой обуви. — Не смог оградить тебя от этого. Я знал, что совести у него немного, но чтобы вот так — с криками, с угрозами, с этим базаром… Мне стыдно. Очень стыдно за него.
Татьяна подошла ближе и положила ладонь на его плечо — тёплую, спокойную, уверенную.
— Андрей, перестань, — мягко сказала она. — Ты здесь ни в чём не виноват. Ты его растил, помогал, вытаскивал, давал ему возможности, которые не каждый отец даст. А если он вырос человеком, привыкшим только брать, — это уже его выбор. И вклад его замечательной мамы тоже. Не надо себя за это наказывать.
Она взяла из угла швабру с влажной насадкой и быстро, почти привычно, стёрла с пола грязные разводы. Через пару минут прихожая снова выглядела такой же уютной и ухоженной, как до их прихода.
— Лучше скажи, утеплитель заказал? — спросила Татьяна, убирая ведро в санузел, и в её голосе появилась лёгкая улыбка.
— Заказал, — Андрей заметно оживился. На усталом лице проступила виноватая, но настоящая улыбка. — Во вторник утром машина привезёт прямо на участок. И по газовой трубе тоже всё согласовали: с понедельника проектировщики должны начать чертежи.
— Вот и хорошо, — кивнула она, направляясь на кухню. — А яблочный пирог уже как раз дошёл, корочка румяная. Иди мой руки и садись. Чай я подогрела.
Спустя два месяца их загородный домик было уже не узнать. Новый утеплитель скрывался под ровными светлыми досками вагонки, на просторной веранде блестели стеклопакеты, а в углу спокойно гудел свеженький двухконтурный котёл, разливая по комнатам мягкое, сухое тепло.
Денис за всё это время отцу ни разу не позвонил. Только от общих знакомых доносились обрывки новостей: задаток за квартиру они с Юлией всё-таки потеряли, со всей роднёй перессорились окончательно и теперь тянут очередной кабальный микрозайм, перебиваясь случайными подработками и вечными обещаниями «скоро всё наладить».
А в прошлое воскресенье, когда Андрей на участке подрезал кусты крыжовника, на телефон пришло короткое сообщение с незнакомого номера. Денис сухо спрашивал, нельзя ли занять хотя бы двадцать тысяч гривен до зарплаты: за съёмную двухкомнатную квартиру платить нечем, хозяйка грозится выставить вещи в подъезд.
Андрей прочитал сообщение, молча показал экран жене. Потом без единого слова нажал на блокировку контакта, убрал телефон в нагрудный карман рабочего комбинезона и снова взялся за секатор.