— Конверт с деньгами лучше сразу положи на поднос, — едва Наталья успела войти, как Лариса уже встретила её у входа и окинула быстрым цепким взглядом, будто проверяла, всё ли на гостье соответствует случаю. — Потом начнётся суета, кто-нибудь сдвинет со стола, уронит или вообще затеряется.
Наталья только-только переступила порог банкетного зала «Жемчужный» и ещё не успела прийти в себя после душного такси. В руках она осторожно держала большой, тяжёлый букет из двадцати пяти белых сортовых роз, перевязанный серебристой атласной лентой. Эти цветы она выбирала заранее, почти два дня присматривалась к оттенку и форме бутонов, а флорист собирал композицию с самого утра, чтобы каждый лепесток выглядел безупречно. На самой Наталье было строгое, но изысканное платье глубокого сапфирового цвета, купленное специально к серебряной свадьбе дочери и зятя.
Лариса стояла посреди холла и напоминала пышную сиреневую витрину. Её вечернее платье из блестящей синтетической ткани натягивалось на фигуре и местами опасно расходилось по швам, на груди покачивалось тяжёлое золотое колье, а только что сделанная укладка была щедро залита лаком с блёстками.
— Здравствуй, Лариса, — ровно произнесла Наталья и, не задерживаясь, направилась к широким зеркалам у гардероба. — Сначала я хочу сама поздравить Юлию и Антона, обнять их, а подарок от меня никуда не денется. Он при мне.
— Ну вот, опять начались эти церемонии, — недовольно поморщилась сватья, одёргивая съехавшую с плеча бретель. — Антон с Юлией сейчас в зале перед фотографом крутятся, времени почти не осталось, гости через пятнадцать минут пойдут. Давай сюда цветы, я их в вазу поставлю, а то на сквозняке завянут.
Но Наталья букет не отдала. Она лишь поправила серебристый бант и спокойно прошла по ковровой дорожке к раскрытым дверям главного зала.
Внутри всё уже жило напряжённым ожиданием праздника. Помещение выглядело торжественно и дорого: белые высокие своды, мягкое сияние хрустальных люстр, безупречно выглаженные скатерти, бокалы, поблёскивающие в свете ламп. В центре зала был установлен президиум — главный стол на шесть человек, где по всем семейным правилам должны были сидеть юбиляры и их родители. Стулья были закрыты белыми чехлами и перетянуты широкими бантами, а перед центральными местами красовалась композиция из живых лилий.
Юлия в серебристо-пепельном длинном платье как раз поправляла причёску, повернувшись к объективу приглашённого фотографа. Рядом стоял Антон, важно поглаживая ладонью округлившийся живот под тёмно-серым жилетом.
За двадцать пять лет их брака Наталья давно привыкла к тому, что зять мастерски умел изображать бурную занятость, почти не касаясь настоящих дел. И сейчас он с серьёзным видом раздавал указания официанту, который раскладывал на столах тарелки с сырной нарезкой, будто от этого зависела судьба всего вечера.
Наталья подошла к дочери и зятю, чувствуя, как к горлу подступает тёплая волна волнения. Четверть века пролетела. Ей казалось, будто совсем недавно она заплетала маленькой Юлии косички с белыми лентами перед школьной линейкой, а теперь у дочери уже серебряная годовщина семейной жизни.
— Поздравляю вас, мои дорогие, — негромко сказала Наталья и протянула Юлии охапку белых роз. — Пусть и следующие двадцать пять лет будут для вас такими же светлыми, крепкими и надёжными.
— Спасибо, мам, они невероятно красивые, — улыбнулась Юлия, поцеловав мать в щёку.
Однако в её взгляде на миг мелькнуло что-то беспокойное и виноватое. Дочь быстро передала букет мужу.
— Антон, отнеси, пожалуйста, к подаркам, на тумбу.
Антон слегка кивнул тёще с видом человека, оказывающего большое одолжение, взял букет двумя пальцами, словно тот был чем-то лишним, и неспешно направился к банкетному столу.
Наталья сделала шаг к президиуму. Она собиралась положить маленький серебристый клатч на свободный стул справа от дочери. Именно там, по традиции, сидела мать невесты, пусть даже свадьба давно осталась в прошлом, а поводом сегодня была уже серебряная годовщина.
Но пройти ей не дали. Лариса появилась рядом почти бесшумно, зато действовала решительно: положила пухлую ладонь с тремя крупными перстнями прямо на спинку того самого стула.
— Извини, но это место уже занято, — с натянутой улыбкой объявила она, и в её голосе не было ни тени неловкости.
Наталья на секунду застыла. Сначала ей показалось, что она неправильно расслышала из-за тихой фоновой музыки, доносившейся от сцены.
— В каком смысле занято? — спокойно уточнила она, глядя Ларисе прямо в глаза. — Рядом с Юлией справа должна сидеть её мать. Слева от Антона — ты. Так принято, так рассаживают родителей на семейных юбилеях.
— Да мало ли что там когда-то было принято, — раздражённо бросила Лариса, даже не пытаясь говорить тише. — Не времена старых обычаев. Здесь сядет моя двоюродная сестра Галина со своим мужем. Они, между прочим, специально ради праздника триста километров на машине ехали. А супруг Галины работает в министерстве строительства, человек серьёзный, с полезными связями. Антону такой контакт сейчас очень нужен. Парню надо расти, сама понимаешь.
Наталья перевела взгляд на зятя. Антон, только что вернувшийся от тумбы с подарками, мгновенно отвёл глаза и с преувеличенным интересом стал рассматривать узор на паркете.
— Антон, — ровным голосом спросила Наталья, — ты тоже считаешь, что на вашей серебряной свадьбе рядом с вами должны сидеть посторонние для меня люди, а не мать твоей жены?
— Мам, ну зачем ты сразу так? — замялся зять, нервно поправляя манжеты белой рубашки. — Зачем устраивать разговор при всех? Галина с мужем правда важные гости. Они ещё и подарок серьёзный обещали привезти. Не посадим же мы человека такого уровня где-нибудь у молодёжи на краю зала. Надо уважить статус.
— А меня, значит, уважать необязательно? — с едва заметной иронией спросила Наталья.
— Ой, ну что ты такое говоришь! — всплеснула руками Лариса и, будто между прочим, попыталась подтолкнуть Наталью за локоть дальше в зал. — Какое ещё неуважение? Мы тебе отличный отдельный столик подобрали. Номер шесть, вон там, у стены. Там спокойно, никто не толкается, официанты всё время мимо ходят, тебе первой горячее принесут. В твоём возрасте сидеть возле колонок и слушать этот грохот ни к чему, потом голова разболится. А оттуда, кстати, весь зал прекрасно видно.
Наталья посмотрела туда, куда указывал украшенный кольцами палец сватьи.
Шестой столик оказался крошечным круглым островком, задвинутым в самый тёмный угол возле служебной двери на кухню. Прямо над ним висела массивная подвесная колонка, от которой уже сейчас дрожал воздух, а из приоткрытого технического коридора тянуло сквозняком и густым запахом жареного лука. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: это место предназначали не для почётного гостя, а для тех, кого размещают по остаточному принципу.