Обычно за такие места отправляли наёмного ведущего с диджеем, чтобы они наскоро поели между конкурсами, или каких-нибудь дальних знакомых, которых пригласили из вежливости, а посадить было уже некуда.
— Юлия, ты была в курсе? — Наталья повернулась к дочери и задала вопрос тихо, без единой повышенной ноты.
Юлия покраснела так резко, будто её застали за чем-то постыдным. Пальцы сами собой вцепились в тонкую цепочку на шее; она крутила её, не решаясь поднять глаза на мать.
— Мам, ну пожалуйста, только не начинай сейчас, — быстро, почти беззвучно прошептала она. — Банкет вот-вот начнётся. Лариса всю неделю возилась с этой рассадкой, сама карточки заказывала, всё печатала. Если сейчас устроить перестановку, Галина обидится, развернётся и уедет, а у Антона потом на работе будут проблемы. Ну посидишь ты за шестым столиком, что такого? Какая разница, где стоит твоя тарелка? Мы ведь всё равно в одном зале.
Наталья ничего не ответила. Она стояла неподвижно, и в ней медленно, слой за слоем, складывалось ледяное понимание.
Это не было недоразумением. Не ошибка администратора. Не случайная путаница с карточками.
Это был итог. Предсказуемый, закономерный итог двадцати пяти лет её безоглядной материнской самоотдачи.
Когда четверть века назад Юлия выходила замуж за Антона, у молодых за душой не было почти ничего. Ни жилья, ни стабильной работы, ни уверенности в завтрашнем дне. Они снимали то комнату, то крохотную квартиру на окраине, жили от аванса до аванса, а заработки зятя были такими непостоянными, что на них трудно было рассчитывать. Наталья в то время трудилась главным бухгалтером сразу на двух крупных предприятиях, по ночам брала дополнительные проверки, вела отчётность частным клиентам и буквально выжимала из себя последние силы. Она отказывалась от отпуска у моря, годами не покупала себе нормальную одежду, откладывала собственные желания, лишь бы Юлия с Антоном смогли выбраться из нужды.
Когда появились внуки, именно Наталья оплачивала им хорошие кружки, спортивные секции, занятия с репетиторами и частный детский сад. Когда Антон загорелся идеей открыть автомойку, а через шесть месяцев с треском провалился, оставив после себя долги перед поставщиками, снова вмешалась она. Наталья продала вторую земельную долю за городом, чтобы зятя не таскали по судам и не позорили перед знакомыми.
Лариса все эти годы держалась от финансовых проблем на почтительном расстоянии. Стоило возникнуть хоть малейшей трудности, она немедленно хваталась за сердце, капала себе лекарство в стакан и жаловалась, что от волнений у неё скачет давление. Зато на праздниках эта же самая Лариса неизменно занимала самое видное место, громче всех рассуждала, как правильно варить борщ, поучала невестку, раздавала советы о воспитании детей и о том, как женщина обязана уважать мужа.
Два месяца назад, когда за семейным ужином впервые заговорили о серебряной свадьбе, Антон сидел у Натальи на кухне и уныло разводил руками. Он сказал, что сейчас с деньгами очень тяжело, свободных средств нет совсем, так что, скорее всего, придётся обойтись домашними посиделками: немного салатов, бутерброды, торт из ближайшей кондитерской. Юлия тогда отвернулась к окну и тихо заплакала. Она призналась, что всю жизнь мечтала хотя бы на серебряный юбилей устроить красивый праздник в белых тонах, в настоящем ресторане, потому что двадцать пять лет назад у них не было денег даже на обычную свадьбу.
У Натальи тогда сжалось сердце. Она достала свои сбережения — те самые, которые много лет откладывала на капитальный ремонт собственной квартиры, — и взяла организацию торжества на себя.
Это она приехала в ресторан «Жемчужный», обсуждала банкетное меню с фирменными закусками, выбирала горячие блюда, согласовывала винную карту и внесла полную предоплату за аренду зала и обслуживание тридцати пяти гостей. Это она нашла лучшего кондитера в городе и заказала огромный трёхъярусный торт, покрытый съедобным серебром, с изящными лебедями наверху. Вся сумма в итоге перевалила за сто двадцать тысяч гривен.
Юлии и Антону Наталья тогда сказала только одно:
— Живите мирно, берегите друг друга и радуйтесь. Считайте это моим подарком на вашу серебряную дату.
И вот теперь, в день торжества, её отправляли в угол к кухонной двери, почти к мусорному ведру, потому что за центральный стол понадобилось посадить какую-то важную родственницу с мужем из министерства.
— Хорошо, — произнесла Наталья удивительно спокойно и медленно опустила руки. — Я вас услышала.
— Ну вот и умница, вот и славно! — Лариса облегчённо выдохнула и победно вскинула подбородок. — Я всегда говорила, что ты женщина разумная, без лишней гордыни. Иди уже, садись за шестой столик, гости вот-вот начнут заходить. Антоша, встречай Галину, они уже с парковки поднимаются!
Антон вместе с матерью почти бегом направился к входу. На лицах у обоих мгновенно появились услужливые улыбки, когда в холле показалась полная дама в дорогом меховом палантине и рядом с ней худощавый мужчина в строгом тёмном костюме.
Юлия бросила на мать виноватый взгляд, беспомощно дёрнула плечом и тоже поспешила вслед за мужем встречать почётных гостей.
Но к шестому столику Наталья не пошла.
Она спокойно повернулась и направилась в административную комнату, которая находилась в правом крыле холла. Шаги её были ровными, лицо — собранным, а внутри вместо обиды уже поднималась холодная деловая ясность.
За прозрачной перегородкой сидела Валерия, старший менеджер ресторана. Это была приятная девушка в тёмном строгом жилете, именно с ней Наталья две недели назад подписывала договор, сверяла смету и обсуждала каждую деталь будущего банкета.
— Добрый вечер, Наталья Сергеевна! — Валерия приветливо улыбнулась и сразу поднялась из-за стола. — У нас всё готово: официанты распределены, холодные закуски уже выставлены, зал подготовлен. Можем начинать торжество строго по времени.
— Добрый вечер, Валерия, — ответила Наталья ровным, официальным тоном. — Мне нужно уточнить несколько существенных моментов по нашему договору. Скажите, пожалуйста, кто, согласно документам, является единственным заказчиком и плательщиком сегодняшнего банкета?
Менеджер удивлённо моргнула, но тут же взяла со стола кожаную папку, раскрыла её и быстро пробежала глазами первую страницу соглашения.
— Заказчиком указаны только вы, Наталья Сергеевна. Все чеки, квитанции и платёжные документы оформлены на ваше имя. Полная оплата основного пакета услуг поступила с вашего личного счёта ещё во вторник.
— Отлично, — Наталья достала из сумочки паспорт и аккуратно положила его перед Валерией. — Тогда прошу обратить внимание на четвёртый пункт нашего договора, а также на статью тридцать вторую Закона о защите прав потребителей. Никакие третьи лица, включая виновников торжества и их родственников, не вправе распоряжаться оплаченными мной услугами или менять условия заказа без моего письменного согласия. Я правильно понимаю?
— Совершенно правильно, — подтвердила Валерия, и в её голосе уже прозвучала настороженность. — А что случилось? Возникли сложности с рассадкой или с подачей блюд?
— Сложности возникли с соблюдением полномочий, — сухо сказала Наталья. — Несколько минут назад моя сватья объявила мне, что место за центральным столом, оплаченное мной и согласованное с вами, теперь занято её родственниками. А меня, как выяснилось, пересадили в угол возле служебной двери. Объясните, пожалуйста, кто именно утвердил изменение схемы рассадки?
Валерия растерянно посмотрела на монитор, затем снова на папку с документами.
— Примерно час назад ко мне подошла женщина в сиреневом платье и представилась матерью юбиляра.