— Ты всё это затеяла только ради того, чтобы съехать?
— Папа привёз станок. Ты об этом знал.
— Я думал, это будет позже.
— Я три недели повторяла, что он заберёт его в конце декабря.
Владимир опустил сумку на лавку возле калитки, машинально проверил молнию и ремни. Из дома вышла Валентина: на плечи накинула пуховик, на ногах у неё были старые тёплые валенки.
— Ну конечно, целый поход собрали, — бросила она. — Заходили бы уже, всё на столе стынет.
— Мы сегодня останемся у Ирины, — спокойно ответила Екатерина.
— Разумеется. Надо же, чтобы вся улица знала.
Владимир, не повышая голоса, спросил, положили ли Кириллу лекарства, которые обычно давали ему при недомогании, и ту самую мягкую игрушку, без которой мальчик плохо засыпал в незнакомом месте. Андрей сразу полез в сумку и достал плюшевого зайца. Кирилл прижал его к себе поверх куртки.
— А ты что молчишь? — Валентина повернулась к Владимиру. — Это же твоя дочь. Она дома будто только ночует. В голове одни эти старые шкафы да мастерская. Внук на мне, готовка на мне, а она всё бизнес свой поднимает.
Екатерина почувствовала, как отец посмотрел на неё. Ей стало особенно неловко от того, что Кирилл слышит каждое слово.
— Я сама забираю сына из садика, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Вы сидели с ним два раза, когда я просила, и я за это благодарна. Но сегодняшний стол я тоже готовила.
— В моём доме будешь считаться со мной.
Владимир поднял сумку.
— Завтра разберётесь, — отрезал он. — Кирилла надо увести в тепло.
Андрей подошёл к сыну и пообещал заглянуть к полуночи, чтобы поздравить. Кирилл тут же спросил, принесёт ли папа машинку, которая лежит под ёлкой. Андрей кивнул. Екатерина поправила мальчику шарф и повела его обратно к соседке. Владимир шёл рядом, держа сумку, и ни разу не оглянулся на Валентину.
Новый год они встретили у Ирины. Владимир оставил тягач на площадке, а ночевать собирался в кабине, но до полуночи сидел вместе со всеми за столом. От спиртного он отказался. Внучка Ирины громко считала удары часов, а Кирилл уснул ещё раньше, устроив голову на коленях у Екатерины.
Андрей пришёл уже с подарком и пакетом еды. Ирина предложила ему присесть, но он остался стоять возле дивана, посмотрел на спящего сына и сказал, что мать ждёт его назад.
Екатерина вышла с ним в прихожую.
— Утром зайду за вами, — сказал он. — Только надо будет сказать ей, что она погорячилась.
— Мне сказать?
— Вы обе сорвались. Екатерина, ты же знаешь маму.
— Теперь я ещё и знаю, что ты делаешь, когда она закрывает перед нами дверь.
Андрей устало провёл ладонью по лицу.
— А что мне было, с ней драться? Она старше. Это её дом.
— Я думала, ты выйдешь вместе с нами. Хотя бы сам принесёшь ребёнку сапоги.
Он приподнял пакет, будто собирался что-то ей передать, но внутри уже ничего не осталось.
— Давай завтра поговорим. С утра всё будет выглядеть иначе.
На следующий день Владимир приехал на легковой машине знакомого, который жил неподалёку и согласился выручить. В салоне оказалось нормальное детское кресло. Отец сразу заявил, что сначала отвезёт их к себе, а оборудование потом разгрузит уже в своём городе.
— У нас комната свободная, — сказал он. — Мать всё подготовит. Найдёшь работу, спокойно поживёшь, придёшь в себя.
Екатерина стояла у дивана и складывала пижаму Кирилла. До родителей было около двухсот километров. Уехать к ним казалось самым простым выходом: тёплая комната, бабушка рядом, знакомый двор. Она даже представила, как утром мать начнёт жарить сырники и между делом спрашивать, когда дочь наконец найдёт нормальную работу.
— Пап, у меня здесь мастерская.
— У тебя здесь угол в чужом помещении и несколько заказов.
— Четыре. Два на январь и ещё два позже.
— Пусть четыре. А жить вы на что будете? За станок ты уже отдала семьдесят две тысячи гривен. Теперь ещё квартиру снимать? Я тебе такие деньги каждый месяц привозить не смогу.
— Я и не прошу каждый месяц.
Владимир опустился на край стула. После короткого сна глаза у него были красные. Екатерина увидела, как сильно он переживает, хотя пытается держаться спокойно, и подошла ближе.
— Я правда очень хочу сейчас к вам, — тихо сказала она. — Хочу, чтобы Кирилл посидел с мамой, чтобы хотя бы один день меня никто не спрашивал про деньги. Но если я увезу оборудование, здесь всё развалится. Я уже заплатила за место. Люди ждут свои заказы.
— Люди подождут. Ребёнок важнее твоих шкафов.
Кирилл оторвался от игрушки и посмотрел на них. Екатерина попросила отца говорить тише. Владимир поднялся, прошёл к окну, постоял там немного и вернулся.
— Тогда покажи, что ты нашла. Если вообще нашла.
Она достала телефон. Ещё в ноябре хозяйка помещения, где Екатерина работала, упоминала квартиру своей сестры, которая должна была освободиться. Тогда Екатерина только посмотрела фотографии и закрыла переписку: они с Андреем решили экономить и пока пожить у Валентины. Теперь она написала хозяйке, извинилась за праздничное утро и спросила, свободна ли ещё квартира.
Ответ пришёл примерно через час. Квартира была свободна, посмотреть её можно было второго числа. Аренда — двенадцать тысяч гривен в месяц, и столько же нужно внести как залог. Екатерина открыла банковское приложение и пересчитала остаток после покупки оборудования и декабрьских трат. На переезд денег хватало. Дальше придётся работать без серьёзных провалов.
Андрей появился ближе к обеду. Владимир вышел к машине, оставив их наедине. Муж сел напротив Екатерины и положил на стол её рабочие очки, забытые на кухне.
— Мама сказала, что можно возвращаться, — начал он. — Но со станком лучше пока не торопиться. Она боится, что ты совсем перестанешь бывать дома.
— Станок будет в мастерской. В дом я его не собиралась везти.
— Я понимаю. Просто ты всё время куда-то бежишь. Мы почти не разговариваем.
— Тогда давай разговаривать. Я снимаю квартиру рядом с мастерской. Ты переедешь с нами?
Андрей посмотрел на Кирилла. Мальчик сидел на ковре вместе с внучкой Ирины и строил гараж из картонной коробки.
— Вот так сразу? У нас дома всё есть.
— Вчера у нас не было даже открытой двери.
— Ты опять начинаешь. Она уже пожалела.
— Мне она этого не сказала.
Андрей помолчал, потом предложил вернуться хотя бы на месяц. Екатерина, по его словам, могла бы отменить январские заказы, помочь матери после праздников, а потом они бы спокойно всё решили. Говорил он мягко, почти ласково, водя пальцем по дужке её очков. Екатерина выслушала его до конца и только после этого подняла глаза.