Валентина вынесла на крыльцо детские сапожки и поставила их рядом с Екатериной.
— Раз уж ты такая самостоятельная, вот и живи теперь своим умом.
Кирилл стоял в коридоре в одних колготках. Екатерина наклонилась к сыну, накинула на него куртку и принялась застёгивать молнию. Пальцы дрожали и будто не слушались. Она всё ещё надеялась, что Андрей выйдет из кухни и остановит мать, скажет ей, что нельзя так поступать. Но муж появился только тогда, когда Екатерина уже натягивала на мальчика шапку.
— Екатерина, подожди. Зачем ты именно сейчас начала этот разговор?
— Я всего лишь сказала, что третьего числа мне нужно выйти на работу.
— Мама уже позвала гостей. Один раз можно было бы и перенести.
Из кухни тянуло запахом запечённого мяса. В гостиной по телевизору какой-то певец в блестящем пиджаке выводил праздничную песню. До полуночи оставалось ещё несколько часов, а на столе стояли пустые салатницы, которые Екатерина должна была наполнить. Овощи она уже нарезала, полы вымыла, праздничную кофту свекрови принесла и повесила, куда та велела. Теперь же стояла у двери в куртке, надетой поверх тонкого домашнего свитера.
— Не один раз, а в третий, — тихо, но жёстко ответила она. — Два раза я уже переносила из-за ваших планов.
Валентина распахнула дверь шире.
— Ну так иди и работай. Значит, мой дом для тебя просто проходной двор.
Екатерина подняла Кирилла на руки, вынесла его на крыльцо и поставила перед сапогами. Мальчик спросонья попал ногой мимо голенища и жалобно захныкал. Она присела, поправила носок, помогла ему обуться.
За её спиной дверь захлопнулась. Андрей остался в доме.
Кирилл спросил, пойдут ли они смотреть новогоднюю ёлку. Екатерина сказала, что сначала заглянут к тёте Ирине. Та жила всего через два дома, пекла вместе с внучкой пироги и ещё днём звала Кирилла попробовать начинку. До её калитки было рукой подать. Екатерина крепко держала сына за руку и внимательно смотрела, чтобы он не наступал в рыхлый снег по краям дорожки.
Ирина открыла почти сразу. Увидев их на пороге, она отступила в сторону и потянулась к шапке мальчика.
— Проходите скорее. Кирилл, у нас как раз мультик начинается.
Екатерина сняла с сына сапоги и провела ладонью по его ступням. Ноги были тёплые. Кирилл тут же убежал к внучке Ирины, а Екатерина прислонилась плечом к стене и набрала отца.
Владимир ответил не сразу. В трубке, включённой на громкую связь, ровно гудел мотор.
— До стоянки доберусь и перезвоню. Что-то срочное?
— Папа, нас выгнали.
Шум двигателя ещё несколько секунд заполнял паузу.
— Где вы сейчас?
Она назвала соседку. Отец велел никуда оттуда не уходить, спросил, тепло ли одет Кирилл и есть ли при них самое необходимое. Екатерина ответила, что документы лежат в сумке, а все вещи остались дома. Владимир сказал, что перезвонит, как только остановится.
Она положила телефон на тумбочку. Ирина принесла ей домашние тапочки. Из комнаты донёсся звонкий смех Кирилла: внучка соседки показывала ему, как бумажная лягушка перепрыгивает через карандаш.
— Пока не решишь, куда вам идти, больше на улицу его не выводи, — сказала Ирина. — Места у меня хватит.
Екатерина кивнула. Ей хотелось разрыдаться, но вместо слёз она начала сбивчиво рассказывать про третье января, про заказанный комод, про отца, который вёз оборудование. Ирина слушала внимательно, время от времени уточняя, где у них лежит та или иная вещь. Когда Екатерина во второй раз вернулась к словам свекрови, соседка мягко перебила её:
— Телефон звонит. Сначала ответь.
Отец уже стоял на площадке возле заправки. До их посёлка оставалось примерно сорок минут. Он возвращался из рейса и вёз оборудование, купленное Екатериной для маленькой мастерской. Договорились, что он заберёт его по дороге, ещё в начале декабря. У Владимира было две машины и напарник, но за руль он часто садился сам. С Андреем они раньше вместе ковырялись со старой машиной, когда та ломалась.
— Я сейчас сворачиваю в вашу сторону, — сказал отец. — Фуру оставлю у магазина, там широкая площадка. К калитке задом подбираться не буду.
— Пап, только не ссорься с ней.
— Мне нужны твои вещи. И надо понять, куда вас везти.
Из кухни Ирина громко сказала, что они могут переночевать у неё. Екатерина передала это отцу. Владимир согласился и попросил написать Андрею, чтобы тот собрал одежду Кирилла, документы и всё, что может понадобиться ребёнку ночью.
Андрей ответил почти сразу: «Возвращайтесь. Не устраивай представление».
Екатерина прочла сообщение и набрала в ответ: «Принеси вещи к Ирине».
Муж тут же позвонил.
— Мама уже успокоилась. Зачем ты отцу жалуешься?
— Она закрыла за нами дверь. Ты стоял рядом.
— Я с ней разговаривал. Хотел, чтобы она пришла в себя.
— А я с Кириллом должна была ждать на крыльце?
Андрей замолчал. Потом спросил, какие именно вещи собрать. Екатерина перечислила всё необходимое. Он начал уточнять, где лежит пижама, где запасные варежки, хотя сам каждое утро одевал сына в садик, когда работал во вторую смену. Она отвечала, держась пальцами за край кухонного стола.
Тягач показался на улице как раз в тот момент, когда Ирина разливала детям компот. Машина медленно проехала мимо дома Валентины и остановилась на широкой площадке у закрытого магазина. Свет фар скользнул по занавеске. Кирилл подбежал к окну, узнал дедову машину и радостно закричал, что дедушка приехал.
Владимир сначала вошёл один. В тёплой рабочей куртке, с усталым лицом, он наклонился к внуку и терпеливо выслушал рассказ о бумажной лягушке. Потом повернулся к Ирине и спросил, можно ли Екатерине с ребёнком остаться у неё до утра. Соседка указала на раскладной диван.
— У меня внучка всё равно сегодня ночует. Детям вместе будет веселее.
Отец поблагодарил её, снял перчатки и несколько раз сжал их в руках.
— Пойдём к Валентине. Заберём вещи.
Екатерина хотела пойти с ним одна, но Кирилл уже тянулся к своей куртке: ему ведь пообещали показать дедову машину. Мальчика снова тепло одели, и они ненадолго вышли на улицу. На площадке Владимир показал закрытый полуприцеп и объяснил, что внутри находится мамино оборудование. Кирилл спросил, есть ли там большой робот. Дед усмехнулся и ответил, что робота они пока не купили.
У ворот Валентины уже стоял Андрей с собранной сумкой. Увидев тягач, он напрягся и перевёл взгляд на Екатерину.