— И уж тем более не собираюсь оплачивать этот сомнительный обмен, который ты сам придумал, — добавила я. — Ты всё это организовал без меня, значит, теперь сам и разбирайся с тем, что из этого вышло.
Андрей сразу сник и заговорил уже совсем другим тоном:
— У меня просто нет сейчас такой суммы на две полноценные путёвки. Помоги, одолжи из своих сбережений. Я потом буду возвращать частями, с каждой зарплаты.
Предложение, конечно, выглядело «великолепно»: я должна была дать деньги на то, чтобы окончательно испортить себе отдых, а он потом спокойно поехал бы с друзьями на дачу париться в бане. Поэтому я отказалась сразу и без малейших колебаний.
В этот момент телефон на столе начал вибрировать. Наталья решила позвонить по видеосвязи, чтобы окончательно согласовать оставшиеся детали. Андрей попытался незаметно ускользнуть в спальню, но тётя таким тоном потребовала, чтобы у экрана были мы оба, что спрятаться ему уже не удалось.
Я не стала ждать, пока Андрей снова начнёт что-то выкручивать, и первой сказала всё прямо. Никаких путёвок я никому не обещала. Я только уточняла их пожелания, смотрела цены и условия, но брать на себя оплату чужого отдыха даже не собиралась.
Наталья растерянно посмотрела на мужа, а потом снова перевела взгляд на Андрея.
— Подожди, ты же сам нам писал, что это была инициатива твоей жены, — сказала она уже куда жёстче. — Поэтому мы и согласились отдать вам ключи от дачи на все выходные.
Андрей начал мямлить, что участок всё равно пустовал бы, а дом без хозяев просто стоял бы закрытым. Но Наталья тут же поставила его на место. Она напомнила, что они с Дмитрием и сами могли прекрасно провести там отпуск, если бы Андрей так настойчиво не убеждал их ехать в санаторий вместе со мной.
Слушать этот цирк дальше у меня не было ни сил, ни желания. Я спокойно сказала, что свою бронь подтверждаю, свой номер менять не намерена, никому ничего не должна и подстраивать дату отъезда под чужие тайные договорённости не собираюсь.
Андрей смотрел на меня так тяжело и обиженно, будто это я только что разрушила не его авантюру, а какой-то важнейший международный договор.
До самой пятницы он пытался хоть как-то спасти остатки своей репутации. Сначала уговаривал Наталью согласиться хотя бы на неделю проживания вместо двух недель, но та даже слушать не захотела. Она сказала, что за одну неделю его весёлая компания успеет довести баню до такого состояния, что потом ремонтировать придётся всё подряд, а уступать опять придётся ей.
Одновременно Андрей звонил друзьям и отменял обещанный заезд на дачу. Им он объяснял всё внезапными семейными обстоятельствами, хотя на самом деле эти обстоятельства назывались очень просто: он раздавал чужие обещания, не спросив человека, за чей счёт собирался всё устроить.
В пятницу утром Андрей с недовольным лицом повёз меня на железнодорожный вокзал. Всю дорогу он почти не разговаривал. Когда достал мой чемодан из багажника, всё-таки не удержался и язвительно спросил, довольна ли я теперь, что его большие планы окончательно рухнули.
Я ответила ему без раздражения:
— Рухнули только те планы, которые ты строил за чужой счёт и без моего согласия. Мой отпуск, как видишь, в полном порядке.
В санатории меня поселили в спокойном корпусе на четвёртом этаже. Из большого окна открывался чудесный вид на старые сосны. Обещанного балкона в номере не оказалось, но меня это уже совсем не расстроило. Зато возле кровати нашлась рабочая розетка, и для телефона, планшета и зарядки мне этого было более чем достаточно.
В первый же вечер я оставила мобильный в комнате и пошла гулять по лесной дорожке на закате. Я никуда не спешила, никого не ждала, не сверяла свой маршрут с чужими желаниями и не слушала, что кому-то неудобно, скучно или хочется в другую сторону. Вернулась я только тогда, когда сама почувствовала, что пора отдыхать.
И именно там, среди тишины, запаха хвои и вечернего воздуха, я окончательно поняла одну простую вещь: в отпуске, который ты честно заработал и полностью оплатил сам, самое ценное — это право распоряжаться им так, как хочется именно тебе.