Когда-то Лариса трудилась в школьной столовой. Её внучка ходила в один класс с Полиной, поэтому женщины прежде нередко пересекались у школьных ворот: перебрасывались новостями, жаловались на цены, на учителей и на ноющие суставы. Теперь Лариса говорила непривычно тихо, будто боялась лишним словом навредить. Она несколько раз умолкала, собираясь с духом, а потом осторожно спросила, всё ли у Ирины Павловны дома в порядке.
Выяснилось, что Полина передала её внучке крошечный листок, сложенный вчетверо, и велела отдать его «той бабушке, которая знает мою».
Они договорились встретиться возле аптеки. Ирина Павловна пришла почти сразу, даже сумку с плеча не сняла, когда Лариса протянула ей бумажку. Развернула прямо на тротуаре. На листе в клетку детской рукой были нарисованы дом, яблоня и две маленькие фигурки у крыльца. А ниже, крупно, криво, с нажимом, было написано: «Бабушка, я знаю, что ты живая. Папа сказал, ты теперь нам чужая. Я всё равно хочу к тебе».
Под последними словами темнел расплывшийся круглый след. Ирина Павловна зачем-то коснулась его пальцем, хотя слеза, оставившая это пятно, давно высохла.
— Лариса, — глухо произнесла она, — я тогда даже не сказала им ничего. Просто стояла, как немая.
— Значит, скажешь теперь, — ответила Лариса.
В тот же вечер Ирина Павловна пошла к соседке и оттуда набрала номер сына. Дмитрий снял трубку почти сразу, бодро назвал своё имя, как делал всегда, когда ждал рабочий звонок, но, услышав мать, резко притих. Она не стала спрашивать, занят ли он, не напомнила, что он снова не перезвонил, не потребовала объяснений. Просто медленно прочла записку Полины — от первого слова до последнего — и замолчала.
— Мам, только не начинай, — устало сказал Дмитрий. — Валерия не выдержала, сорвалась. Я с ней сам разберусь.
— Это ты сказал ребёнку, что я ей чужая?
— Я сказал, что ты пока не хочешь с нами разговаривать.
— Для чего?
На том конце линии он тяжело выдохнул. В трубке щёлкнул автомобильный поворотник.
— Потому что она каждый день спрашивала о тебе. Что мне надо было ей отвечать? Что бабушка пожалела для нас дом?
После этих слов Ирина Павловна впервые сама оборвала разговор.
Наутро она достала папку с бумагами, ту самую, которую Дмитрий ещё весной просил показать ему «на всякий случай», и понесла её в спальню, к комоду с запирающимся ящиком. Когда она открыла пластиковый файл, из него выскользнула небольшая плотная карточка. Визитка риелторки. На обратной стороне почерком Дмитрия были выведены дата и время: четверг, 11:30.
Ирина Павловна сразу вспомнила тот день. Именно в тот четверг сын отвёз её в поликлинику на обследование, за которое сам заранее заплатил. Потом звонил несколько раз и очень подробно выспрашивал, большая ли очередь, вызвали ли её уже, сколько ещё примерно ждать.
Она набрала номер с визитки, рассчитывая задать всего один вопрос. Но женщина из агентства узнала адрес дома прежде, чем Ирина Павловна успела толком представиться.
— Да, конечно, помню ваш объект, — деловито сказала она. — Дмитрий объяснял, что вы в целом согласны, просто документы ещё не собраны. Мы с ним тогда говорили, что при такой срочности цену придётся немного снизить.
Ирина Павловна опустилась на край кровати.
— При какой ещё срочности?
— Он хотел выйти на сделку до конца месяца. Но я сразу предупредила: без личной встречи с собственницей дальше предварительного осмотра мы не двинемся. Вы разве были не в курсе?
Она поблагодарила женщину, положила трубку и долго смотрела на распахнутую дверцу комода. Значит, пока она сидела в поликлинике с талончиком в руках, сын уже водил по её дому постороннего человека. Показывал комнаты, кухню, веранду, сад. А накануне того самого обследования он привёз ей продукты, заменил перегоревшую лампу у входа и даже вымыл после себя чашку. Ирина Павловна тогда ещё рассказывала соседке, какой Дмитрий заботливый: следит, чтобы мать не махнула рукой на здоровье.
Валерия появилась через два дня. В этот раз она вошла во двор без звонка, сама открыла калитку и остановилась у крыльца с таким лицом, будто ей было противно даже стоять на этих ступеньках. Ирина Павловна в это время полола узкую грядку у стены. Она не сразу ответила, только сняла перчатки и стряхнула с пальцев влажную землю.
Невестка заговорила первой, даже не поздоровавшись:
— Зачем вы звонили риелтору? Дмитрий всю ночь глаз не сомкнул. Вы хотите окончательно нас между собой стравить?
— Сядь, Валерия.
— Я постою.
— Как хочешь. Тогда отвечай стоя: сколько вы уже внесли за новую квартиру?
Валерия нахмурилась.
— Триста двадцать тысяч гривен. Вы же прекрасно это знаете.
— Ничего я не знаю. Ни про эти деньги, ни про квартиру. Покажи мне её.
Невестка достала телефон с той поспешной готовностью, с какой человек наконец получает возможность предъявить железное доказательство своей правоты. На экране замелькали фотографии: светлая гостиная, вытянутый коридор, кухня с большим окном. Ирина Павловна просмотрела всё молча, а затем попросила показать переписку с продавцом.